Страница 91 из 158
Помяни черта или Дьявола, тут же вдохновлять начинают.
Манька слегка обрадовалась, когда услышала голос, прошедший по Аду, точно так же, как ходил он… может, по Аду, или по Раю, но гораздо приятнее было то место. Земля там отдавала одну любовь и никакой боли своим жителям не несла.
— Серые пустоши жизни — верное средство от всех хворей, — проговорил Дьявол довольно. В голосе прозвучали теплые нотки.
— У меня были родители!.. — задумчиво произнесла она, заставляя себя вспомнить пережитое.
— Закономерно. У всех есть, — с легким пренебрежением ответил Дьявол.
Манька сразу же отодвинула воспоминания подальше от телепатического зрения Хозяина Мыслей.
— Что-то грешников не видать, — она посмотрела налево, направо, прикрыла глаза ладонью, взглянула вдаль.
— Мне просто слышится, или черт притупил твое зрение? — кисло поинтересовался Дьявол.
И сразу же расставил сети. Она вдруг обнаружила себя на вершине горы.
До медного неба можно было достать рукой, но свод теперь был не таким каменным и висел высоко. Часть того, что она видела затылком, сместилось. Сад-Утопия все еще виделся ей, как призрачный мир, частью затылочным зрением, частью глазами. Бледная, едва заметная, в серых тонах и во тьме, как зыбкий мираж из туманной дымки. Изумление вызвал сам факт ее присутствия. Получалось, что она прошла часть Ада, приблизив к себе мир, который мало кто представлял ясно — богатый флорой и фауной, и всем, что Дьявол мог придумать — но каждый верил, что попадет именно туда и будет жить вечно. Даже вампиры — они-то в первую очередь! Но мало ли что у человека роится в голове. Дьявол был гораздо изобретательнее, человеческие фантазии не шли ни в какое сравнение с его фантазиями.
Тем больше было у него причин, не пускать в Утопию кого попало.
Впрочем, не каждому она пришлась бы по вкусу. У Дьявола были свои представления о счастливом существовании. Наверное, не было тут ни сложной техники, ни прочего, к чему привык человек. Модельный бизнес, например. Самодеятельность к добру не вела. Дьявол заботился о чистоте своего тела и не гнушался ни лохмотьями, ни роскошными одеяниями, признавая единственную красоту — красоту духа. А дух человека, как правило, искал красоту не внутри, а снаружи. И все, кто сумел до него дотянуться, были такие же чудаки, как он сам. Теперь Манька мало отличалась от них. Во-первых — после всех унижений и плевков, которыми ее украсили, никакая одежда не помогла бы ей очиститься от скверны, разве что самой отмыться, а во-вторых — именно по этой причине у нее напрочь поменялись взгляды о прекрасном. Радовалась ли, грустила — все это была она. Может быть, красивое платье порадовало бы ее там, в подлунном мире, где телу требовалась одежда, но в Аду пользы от него не было никакой. Нарядная одежда в Небесной Подвселенной была доступна каждому — кто на что горазд. По виду, многие не утруждали себя, одеваясь, как на земле, едва прикрыв тело куском материи. Многие вообще не нуждались в одежде, как тот чешуйчатый, с мечом на бедре. Красиво одевались, но, наверное, самостоятельно. Был бы человек хороший, а человеком считался тот, кто знал и любил Закон. Формы обитатели Небес имели разные, да лишь бы крыльям было свободно.
Но ей-то надо было не туда! Она лишь утвердилась в мысли, что Утопия уже не закрыта для нее, и, возможно, однажды она достанет ее, как сказку.
А пока в Поднебесной ее ждали вампиры!
Утопический мир сразу же скрылся, она снова стояла посреди Ада...
Ад открывал темное прошлое, которое уже не страшило ее. И не удивительно, Дьявол всегда славился умением взывать к темной стороне человека. Только сейчас Манька начала понимать, насколько это высказывание правильно и приблагодетельно, и почему злые силы так боялись его умения. Худо ли бедно, со своим Адом, обрекшим ее на Небытие, она разобралась. Причины были ясны, оставалось собрать боль, которой напоили землю, превратив в отхожее место. Именно там, из Тьмы, демоны управляли сознанием, подчинив себе землю. Каждый демон мог опечалить неудачами, прибрать к рукам дорогое существо, выставить в невыгодном свете, или наоборот, поднять до небес. Вампиры и прочая нечисть ненавидели Дьявола, презирали за способность управлять сущностями, которых призывали на службу, поселяя в человеке. Дьявол шутя вытаскивал их на свет, учил управлять ими и избавляться от них. А если человеку было совсем худо, на какое-то время мог заставить умолкнуть голоса и порассказать о вреде невоплощенных сущностей, обнаруживая подлинную их вредную натуру, когда милый и ласковый голосок вдруг оказывался злейшим врагом, а злобный — именно Благодетелем.
В общем, Дьявол любил нечисть, но не на столько, чтобы обожествлять или позволить войти в Царство Сада-Утопии, не любил человека, но не настолько, чтобы пройти мимо, если тот повернулся лицом. Иногда, если человек с обеих сторон оставался человеком, Дьявол мог позаботиться о нем, не дожидаясь битья челом. Люди оставались его творением, даже если грешили по недомыслию. В известной степени, если помощь не сводилась к тому, чтобы стать человеку слугой. Вампир тем и угодил Богу Нечисти, что добывал пропитание сам, опираясь лишь на крест, которым крестился, и мудрого наставника, который заменял одно содержание другим. Но не прощал, когда на Суде не узнавали родителя, путая с теми же демонами, которые выходили к нему навстречу, как ко всякому человеку. Дьявол ими не убивался, он решительно разоблачал их, и червяки набрасывались на человека, с которыми, не имея под рукой черта, он вряд ли смог бы совладать. Кому, здесь, в Аду, придет в голову, что, если навстречу выходит мать или отец, не радоваться, а бить их каленым железом, ибо сами они — железо булатное.