Страница 63 из 158
Значит, когда она бросила ее, лет ей было не больше, чей ей сейчас. И на костре она была не старше ее.
Но почему и что так изменило мать?
— В футбол будешь с ним сам играть! — ответила она с некоторым осуждением, положив руки на живот.
Манька почувствовала, как коснулись ее руки женщины.
— Хоромы достроили, теперь могу, а что? — ответил отец довольно и беззаботно. — Смотри, какой камень: стена, что скала получилась. С нашей горы! — он постучал кулаком в стену, проверяя ее на прочность. Камень был подобран один к одному, обтесанный рукой опытного каменщика. — Будем в нем еще и правнуков нянчить! Деньги, Малина, у нас за огородом лежат! Так ведь никто не догадался добывать. А теперь пятеро уже камни собирают! Помнишь, по весне мужики приходили смотреть, как я точу их и перемешиваю глину с известняком, да в топку, а потом размалываю мелко и скрепляю камень? Все удивлялись, смеялись. А когда на прочность попробовали да руками пощупали, так и разохотились. Состав-то тверже камня оказался!
— Мы теперь будем глину им мешать? Ты для этого рудник выкупил? — засмеялась мать. — Говори, что еще придумал?
— Жалко деревья рубить, — обиженно проговорил отец. — В лесу зверью вольное житье-бытье, пусть людей радуют, и грибы-ягоды укрывают. Я посчитал все, уголь дешевле леса встанет. Смотри, как глина с известняком схватилась, но молоть надо мельче. Я вот думаю, кирпичи-то гораздо удобнее камня. И смесь эта... На, попробуй-ка сломать! Месяц назад в воде оставил, а ничего ей не сделалось! Смотри, смотри, как схватилась!
Мать засмеялась и провела рукой по волосам отца, откидывая назад непослушные волосы.
— Славных дел мастер, разве не права я была, когда говорила, что каменный дом не хуже деревянного? Пусть теперь Кошевякины локти себе кусают со своим лесом. Видела я, много зимой срубов наготовили.
— Ну, эти разойдутся. Из леса еще долго строить будут. Но и на наши дома будут любо-дорого посмотреть. А дом наш сразу заметно! Хм, если бы не ты, никогда не учудил бы такую крепость! Самый высокий в деревне, как в городе. Я про смесь-то у хозяина заводика выведал. Хитрил он. Долго хитрил. Секретный, мол, ингредиент, а я вижу, не везут ничего из-за границы. Только глину везут и известняк. И печка дымится. А потом с рабочими подружился, они мне и выложили, где кто что делает. Я все сложил и понял, а нету никакого ингредиента! Я его еще побелить хотел цветными белилами, но не успел.
— Успеем, я помогу. Я тут на горке у ручья видела пещеру, а в ней самоцветы, как глаза у тебя, синие-синие! Хотела взять, а в руках крошится, водой кое-как смыла. Уж и терла, и терла! Вот бы в синий покрасить. А если в известняк добавить, будет голубой, — мать принесла немного оставшегося порошка. — На, вот, проверь! А полоски можно красненькими сделать, и цветной галькой узоры выложить. А ну, как девка будет? Уйдет к чужим, и будем только по праздникам видеть внучат. И станем в хоромах одни куковать.
— Тю, нашла о чем переживать, мы до внучат еще десятерых настрогаем, а не сможем, нас сироты беднее не сделают! Где один, там десять, была бы подмога! — подмигнул матери отец. — Подрастут, усадьбу расширю. Я про лог спрашивал, так он никому не нужен. Наш он, все так считают, посоветовали огородить и пасти там корову. Утром отвела, вечером привела, вода в ручье, сама напьется. А я людей не обижу, построим что-нибудь. Да хоть бы детский сад! Реклама! Посмотрят, и сразу подумают, вот бы мне такой домище! А деток в ясельках собрать, так мамкам заживется веселее, — отец хлопнул мать по заднице. — Я же теперь шахтовладелец, у меня под началом полдеревни! Думать надо о народе… Вот как увидят, что мои крепко живут, все будут проситься!
— Куда я малое дите отпущу от себя? Разве что постарше станет, — идея матери явно пришлась бы по вкусу. — Летом каждый час дорог, то сенокос, то огород, то помочь бы мужику с дровами. Я думаю, в деревне тебе спасибо скажут. А если еще речку перегородить, можно зимой в проруби рыбу ловить, а летом гусей и уток откармливать.
— А что, — отец заметил большую рыже-желтую вислоухую собаку с приплюснутой мордой, и коричневыми ободками вокруг глаз, которая вылезла из-под крыльца, вытаскивая на свет божий своего черного и веселого отпрыска с черными бусинками глаз и таким же черным носом.
— Шаньга, ко мне! — позвал отец, приготовив ножницы. — Ноготь надо ей остричь, — пояснил он на вопросительный взгляд матери.
— Я остригла уже, — сказала мать, забирая у него ножницы. — Мучилась, правда, долго, он у нее кривой. В палец врос, не захватишь.
Отец склонился к собаке и поднял лапу, разглядывая остатки когтя. Щенок вился возле матери, и когда отец взял лапу собаки, попробовал куснуть отца за ногу. Глаза у обоих удивленно поползли вверх.
— Ты посмотри! У, какой сторож растет! — рассмеялся отец, подхватив щенка и подняв над головой. Щенок заурчал и беспомощно забарахтался. Он потрепал его и поставил рядом с собакой, которая протянула ему лапу. — Все, больше не надо! Иди, — он легонько подтолкнул ее к собачьей плошке. — Молоко пей! Смотри, сколько мамка налила. Это пока у тебя конкурент не появился, а появится, будешь как все, чем Бог пошлет! — Он обратился к матери: — Да, есть такое диво! А я все думал, чего она хромает на одну лапу, пока не нашел больное место. У всех собак по четыре пальца, а у этой, как у человека, пять!
— Чего ты Шаньгу пугаешь? Тьфу, тьфу, тьфу! Корова у нас раздоилась, слава Богу. Каши ей не наварю? Все одно скотине мякину заваривать.