Страница 141 из 158
— Ваш муж без ума от вас, он любит вас, и я не представляю, как вы можете его подозревать? — осуждающе покачал головой советник. — Все что он делает, делает для вас, Ваше Величество. Он буквально задыхается без вас, вы ему нужны, как воздух. И не только ему, всем нам...
— Еще бы не задыхался… — Манька прикусила язык. Речь пошла о делах давно минувших дней, о них советнику знать было не обязательно, ему она доверяла, но на Зове он не присутствовал. Она прислушалась, посматривая на дверь.
— Уже ведут, Ваше Величество, — успокоил ее собеседник, проследив за ее взглядом. Он хохотнул: — Так глупо и умно. Мы, избранный народ, веками слышим от людей проклятия в адрес нашей расы, которые даже не подозревает о проклятии, которое несут на себе. Запуганный народ не перестает гадать, есть ли Ад, есть ли Рай, и как стать бессмертным — и умирают. А мы, почти бессмертные существа, переходим из этой жизни в Рай, минуя чистилище... Наша чистота приходит к нам от человека, который корчится в огне, закрывая нас. Нужно время. Моя адаптация к новому состоянию длилась достаточно долго. Потерпите. Все наши чувства открываются нам не сразу, постепенно. Когда придет новое состояние, Его Величество поймет, как чудесно, оставаясь живым, соприкоснуться с блаженством и величием города любви. Вы зря беспокоитесь. Ваша Матушка мудрая женщина. Она многому меня научила в свое время. Неужели она не сделает все, чтобы сделать вас счастливой? Мне кажется, в какой-то степени ее собственное благополучие зависит и от вашего счастья. Мы, на данном этапе, можем сделать только хуже Его Величеству, погружая в бессознательность так часто. Совет решил показать вам свитки, найденные в архивах, в подлинности которых мы не сомневаемся. Там есть некоторые предупреждения.
— Надеешься миновать чистилище?
— Не сомневаюсь. Мы — сознание, облаченное в информационное поле, а наше поле не содержит негативной информации, как у проклятых. Мы закрыты от всего, что через них входит. Спаситель Йеся сделал самое значительное открытие, которое открыло нам врата вечности. Вот, мы, правим миром — это ли не лучшее доказательство нашего величия? Вы только представьте, нам доступны знания, о которых смертные могут только мечтать!
— Ай, советник, о чем они могут мечтать? Все их мечты сводятся к тому, как набить желудок. Они беспросветно тупы, и никому не придет в голову задуматься о чем-то возвышенном. Посмотри на нее! — Манька кивком головы указала на остатки разорванной окровавленной одежды. — Кем она была? Животное, не способное внятно произнести пару фраз. Чем она занималась там, на своей ферме? Доила коров, копалась в навозе. И вот она здесь — и чем занимается? Проституцией! Лежала и ждала, когда ее удовлетворит похотливый кобель, забавляясь с нею, как с резиновой куклой. Чем жизнь ее здесь лучше той, которую она вела в деревне? Возможно, мы покончим с проституцией раз и навсегда, если загоним это стадо в загоны, отменим для них деньги, и будем давать им все необходимое для кормежки. Зачем государству тратить столько денег, чтобы научить их читать и писать? Разве, чтобы доить коров, нужно знать таблицу умножения? Или, чтобы развращать наших мужчин, нужно уметь пользоваться ручкой и бумагой? Я не вижу в этих пустых тратах рационального зерна. Быдло всегда останется быдлом. Поднимая их, мы обманывая самих себя, портим наш генофонд. В стране было всего лишь пятьдесят тысяч дворян и миллионы крепостных, разве мы не гордимся своей историей и теми достижениями, которых добились отцы наши? И не было в то время такой вольнодумности и бездуховности. Народ необходимо держать в узде.
— Вы совершенно правы, Ваше Величество. Мы должны сразу различать, кто есть кто, отбирать тех, кто может поднять страну, и учить их, а не тех, кому знания не пригодятся. И лечить следует по тому же принципу. Вот на что мы платим пенсии тем, кто еще работать может или с огорода кормится? Поднять надо пенсионный возраст. И сократить бюджет на образование и медицину вдвое, если будем тратиться только на тех, которые по праву рождения предназначены стать гордостью нашей нации, — согласился советник. — Думаю, Его Величество согласится с нами, когда взгляд его станет ясным и трезвым.
— Но что скажут в смежных государствах?
Его Величество улыбнулась с легкой иронией. Советник рассуждал как вампир, а не как политик. История знала немало примеров, когда быдло поднималось против царя-батюшки, ведомые вот таким вампиром, который первый искал выгоду, когда народу нужен был утешитель. Все же, совсем не бросить кость, оставляя народ голодным — себе дороже. Хотя советы были дельные, не поспоришь. Кто хотел учить своих отпрысков — учил, кто хотел лечиться — лечился.
В комнату ввели новую девушку, которая, увидев убитую, рванулась из рук охранника. Ее подвели к ней, и она согнулась пополам, сразу же усаженная на колени с гиканьем и улюлюканьем. Манька осталась довольна. Некрасивость новой девушки и ярко выраженная хромота, наверное, подчеркивали сходство с чудовищем. Мысли о чудовище всегда вызывали у нее отвращение и слепую ярость. Первым делом, перебить ей колени, раздробив кости, а потом уговорить повесится...
— Чудовище! — носком ноги Манька приподняла девушке голову, выискивая в ее взгляде страх.
Чувства брезгливости и презрения отпустили, теперь она видела, как вздулись вены на шее новой жертвы. Жертва! Во имя любви! Во имя человека, который лежал перед нею, во имя ее покоя и славы. Ей вдруг захотелось самой сесть позади нее, прижимая жертву к себе, и рвать ее, рвать! От желания вонзить зубы в румяную кожу сводило челюсть. Или прокусить ей щеку? Может, попросить повара приготовить ее мозги после, запеченными в черепе…