Страница 22 из 54
Людцов начал потихоньку спускаться вниз по склону. Мутное пятно солнца уже появилось над верхушками ближайших деревьев. Корнелиус был сейчас виден словно сквозь толстый слой проточной воды - тусклая нестабильная акварельная клякса. Небо оползало грязноватыми залежами облачного покрова. Казалось рушатся богатые месторождения туч. Даже сквозь дыхательную маску проникал полузабытый хвойный аромат. С разных сторон возвышения доносились непривычные звуки певчих птиц: что-то тинькало, щебетало, чирикало. Природа продолжало воодушевлённо существовать как будто до человека. Иногда невзрачные, сероватые пташки перепархивали с места на место; какая-то пугливая, подловатая живность низменно шебуршала подлеском. Как хорошо было бы сейчас сесть на поваленный ветром, мшистый ствол, блаженно вытянуть ноги и отдохнуть под диковинный аккомпанемент птичьих трелей. Но время не ждало, сначала предстояло уладить одно дельце. Может быть потом, после решение проблемы, он сможет уединиться вместе с Евой и провести здесь, если не медовый месяц, то денёк-другой незабываемого тэт-а-тэт. Но не стоит слишком заморачиваться, кто знает как оно обернётся, сейчас главное сосредоточиться на траблах, держать проблему в фокусе.
Опускаясь в долину, где располагался лагерь людей, Людцов вдруг остановился и обомлел: прямо перед ним, буквально в пяти метрах, на корточках сидел человек и старательно испражнялся. Несмотря на дыхательную маску, скрывающую нижнюю часть лица, Владислав сразу его узнал - это был Петька Никонов. Петька также смотрел на него круглыми от удивления глазами, переворачивая в руках начатый рулончик серенькой туалетной бумаги. По всей видимости, он тоже узнал Людцова и если не заулыбался и не протянул ему руку, то только потому что находился в несколько неоднозначном положении. "Надо же, у них даже туалетная бумага сохранилась" - ни к селу ни к городу подумал кибернетик. До крушения "Экзиса" они не очень-то общались, были, как говорится, шапочно знакомы и никогда толком не разговаривали. Наверное, за всё время перелёта Людцов и Никонов обменялись дюжиной фраз не более. И вот теперь, вот так пассаж, спустя почти два года, было странно его увидеть срущим в этом лесочке. Идиотская ситуэйшн. Петька спокойно стравлял нужду, как будто ничегошеньки не случилось. Случилось, ещё как случилось и Людцов понял, что более удобного момента ему не представится. Удача была на его стороне, срущий Петька не представлял для кибернетика никакой опасности. Воспользовавшись глупым положением бывшего коллеги, Владислав быстро подошёл к нему вплотную и, пока тот сомневался и комплексовал, полоснул ножичком по нежному горлу.
Людцов ударил так как будто в его руке находился не нож, а кривая сарацинская сабля, глубоко распанахав сидящему глотку. Из раны бурно рванули воздух и кровь. Кроваво-воздушная смесь, вылетая наружу, пузырилась и клокотала. Она вырывалась из горла под большим давлением, словно человеку продували балластную цистерну. Больше никакого звука Никонов не издал.
- Тише, Петруха, тише - прошептал кибернетик; он боялся что шум вырывающийся крови привлечёт к нему нежелательное внимание.
Во избежание лишнего шума, Людцов придержал убитого за плечо, секунду спустя отпустил, и Петруха вяло повалился вперёд, сверкая молочной белизной голеньких ягодиц. У его ног аккуратненько дымилась коричневая кучка экскрементов. Кровь продолжала хлестать из прорезанной глотки, словно из дырявого шланга, заливая кибернетику носки тяжёлых альпинистских ботинок. Людцов отступил на несколько шагов и, кривляя ногою, постарался вытереть ботинок о траву. Это получалось плохо, кровь оказалась очень неблагодарной субстанцией, как будто он не кровью замарался, а случайно вляпался в дерьмо. И вообще всё что было связано с собственноручным убийством Людцову крайне не понравилось. В воображении всё это проистекало в гораздо белее приемлемой форме. Одно дело отдавать своих коллег на съедение, глядя на агонию с почтительного расстояния, а другое - непосредственно принимать участие в процессе. Личное участие оказалось гораздо менее привлекательным. В мгновение ока всё изменилось: если до этого Владислав, хоть и был убийцей, но убийцей более теоретического плана с чистенькими руками и не загаженными носками ботинок, то теперь он по уши вляпался в говно человеческой крови - не отмыться. Наверное, нужно было нагнутся и обыскать мертвеца, но увидев его рыхлые, словно сделанные из творога ягодицы, Людцов передумал. Ему стало не по себе: только что этот человек тихо-мирно опорожнял кишечник, а теперь лежит с задранной к небу бледнолицей задницей - пиздец подкрался незаметно. Но с другой стороны... почему бы и нет. Нашёл время, блин, миндальничать, нужно завязывать с этим чистоплюйством. И кибернетик, насильно себя заставляя, нагнулся, чтобы пошарить в карманах убитого. Со стороны могло показаться, что Людцов собирается трахнуть его в жопу. Он долго возился в карманах куртки, как будто поудобнее пристраиваясь к заднему проходу мертвеца.
В карманах оказалось много всякой всячины, дурацкая мелочевка, которая, наверное, месяцами оседала на самом дне. Даже как следует не рассмотрев, Людцов отшвырнул её вон. Стоило ли городить огород, себя принуждать, ради этой, блин, дребедени. Теперь предстояло заняться следующим клиентом, укокошить кого-то ещё. Помня нужное направление, кибернетик, стараясь производить как можно меньше шума, начал тихонько продвигаться на полусогнутых. Нет-нет да и хрустнет, чёрт возьми, сухая веточка. Людцов подошёл к переднему краю леса, дальше находилось открытое пространство, начиналась самая сложная часть. До сих пор, можно сказать, ему везло, с Петрухой всё получилось как нельзя лучше - быстренько и тихо. Посмотрим как пойдёт дальше.
Прижавшись к стволу последнего дерева, Людцов осторожненько огляделся. Хорошо просматривалась только одна сторона лагеря с грузовыми контейнерами во главе, другая часть - оставалась сокрытой в тени; с этого места её невозможно было разглядеть. Правда кибернетика это не очень волновало, поскольку всё самое важное, на его взгляд, находилось перед ним, как на ладони. Около контейнеров по-прежнему ошивался незнакомец в комбинезоне. Между ним и Людцовом простиралась пятьдесят метров совершенно открытой местности. Дальше чуть в стороне стояли железные клетки: две пустые, в третьей кто-то, характерно ёрзая, подавал признаки жизни. С такого расстояния кибернетик мог с лёгкостью опознать пленника (его ладони вспотели, а на лбу выступила испарина) - это была она, его единственная, его любимая. Бедная, бедная моя девочка. Сердце Людцова забилось, как бешенное. Пленная Ева выглядела сердитой, можно было подумать, что она на кого-то обиделась. Чтобы её освободить, нужно было убить стоящего между ними человека - третьего лишнего. Судьба незнакомца была предопределена, Владислав ни секунды не колебался насчёт его участи: тот оказался не в том месте и не в то время - ничего личного. Вариантов для активных действий было немного. Время не ждало, нужно было на что-то решаться, и Владислав, действуя скорее по наитию чем с умом, почти небрежно показался из-за ствола дерева. Выйдя, ему бросилось в глаза бледное, сальное пятно стоящего в зените нейтронного светила. Жребий брошен: погнали наши городских. Он ступил на свет, словно отдавая себя на растерзание солнечной твари.
- Быть не может, Влад - это ты? - вдруг обернувшись, спросил, стоящий у контейнеров человек в комбинезоне. Человек смотрел в сторону кибернетика с видом сильного замешательства, словно увидел призрака. - Владислав Людцов? Чертяка, ты живой, вот это так встреча.