Страница 48 из 97
— Все в порядке, — чуть улыбнулся Бер, пожимая плечами, — я просто не ожидал ничего подобного…но, кажется, мне даже приятно это слышать.
Я улыбнулась, в желании добавить к этому массу восторженных и бпагодарственных слов, так и застыв с приоткрытым ртом, когда Свирепый вдруг весь вытянулся, напрягся и метнулся к выходу, затормозив лишь на секунду, чтобы быстро улыбнуться мне:
— Сможешь сама найти кухню? Я отлучусь ненадолго?
— Конечно! Что-то случилось?
— Нужно быть поблизости, чтобы брат и отец не подрались, — чуть пожал плечами Свирепый, скрывшись за ледяным овальным косяком, оставляя меня в удивлении и наедине с кривой улыбкой.
Вот ведь славная семейка!
Прямой, как топор отец.
Холодный как сталь сын.
И самый милейший в мире младший сын.
Допишите еще меня — вечно мерзнущую, совершенно не умеющую готовить учительницу из города, и семейка Адамс нервно рыдает, захлебываясь сопельками.
Мда….
Оставив тарелку со второй частью рыбины для Лютого и прихватив свою, я поплелась по ледяному коридору снова, надеясь, что правильно запомнила, куда мне нужно идти.
На самом деле, если бы Свирепый не сказал про кофе, я бы просто залезла в одежде под меха и сладко уснула бы, закутавшись с головой.
Я не знала этого места, и чувствовала себя не очень комфортно, даже если знала наверняка, что теперь на мне стоит метка Лютого и для всех остальных Беров я неприкосновенна, как его избранница и его жена.
Эта мысль грела душу и волновало сердце, даже если тело стало болеть гораздо сильнее после того, как получило дозу еды, и было бы не прочь расслабиться во сне.
Позже. Я сделаю это позже с полной уверенностью.
Вот только выпью чашечку кофе и мой день будет просто идеальным!
В большом деревянном доме Беров все пили травяной чай — вкусный, ароматный и просто волшебный. Тетушка Зои всегда добавляла в чай какие-то необычные травки в зависимости оттого, какой результат нужно было достичь — успокоить, вылечить, приободрить. Как я успела заметить кофе пили исключительно мы с Нефритом и никто больше.
А еще Берсерки почему-то просто обожали молоко. Этот белоснежный напиток всегда стоял буквально рядом бидончиков, занимая целую половину огромного холодильника, и его Беры могли пить литрами вместо воды.
Я все шла и шла вперед, свернув три раза налево, а потом один раз направо, пытаясь убедить себя в том, что именно так мы шли со Свирепым, и, учуяв наконец ароматы еды, я широко улыбнулась. Оказывается не только я была любителем рыбы на огне и кто-то из Берсерков решил воспользоваться огнем и солью.
Завернув на ароматы, я, наконец, вошла на кухню, на секунду подумав, что она вроде стала больше. И шкафчиков было больше. А еще в углу под ледяной крошкой стояли какие-то мешки…может, принесли что-то еще, пока я ела?
Каким образом можно льдом помыть тарелку я как-то сразу и не придумала, улыбнувшись, когда взгляд остановился на мангале с решеткой, на котором стояла кастрюлька, откуда и разносился этот волшебный аромат. И я бы обязательно заглянула под крышечку если бы уже не была сыта, смело двинувшись к шкафчикам на поиски заветного кофе.
Да, шкафчиков было определенно больше.
И вних помимо тарелок и кружечек стояли еще и детские бутылочки….
Я застыла, рассматривая одну из них, копчиком начиная понимать, что очевидно вошла все-таки куда-то не туда, когда в отражении стекла показалось чье-то размытое лицо, отчего я вздрогнула, резко оборачиваясь и пытаясь не паниковать заранее, ведь эта огромная льдина была домом для Беров. Сюда не мог проникнуть кто-то незнакомый и незамеченный.
И все-таки было страшно обернуться и увидеть кого-нибудь… даже не знаю, кого именно.
Наверное, я ожидала увидеть здесь Морозного с окровавленным лицом…или кого-нибудь еще страшного, опасного и непредсказуемого….
Но вот кого я точно не ожидала увидеть перед собой, так это девушку!
Невысокую, красивую девушку с большими карими глазами и необычными губами с чувственным изгибом, словно они были нарисованные кистью художника. Темные прямые волосы, скрепленные в простой хвост на затылке. Вязанный свитер из той же светлой мягкой пряжи, которую я уже видела на некоторых мужчинах этого рода.
Мягкие угги и штаны из мягкой кожи, в которых часто ходили все те же Полярные Беры.
Сжимая в руках кружку, девушка, прищурившись, тщательно рассматривала меня сквозь свои длинные, изогнутые, темные ресницы, не боясь, но выглядя очень напряженно, и явно не разделяя моей радости, когда я было дернулась к ней, чтобы поприветствовать, захрипев, когда вместо пожатия руки, она вдруг обхватила меня ладонью за шею, встряхнув и едва ли не приподнимая над полом, зарычав:
— Кто ты?'!..
Ничего себе радушный приемчик!!!!!
Я хваталась за ее пальцы, пытаясь оторвать их от себя, с ужасом понимая, что девушка явно сильнее и ловчее меня, понимая еще и то, что не могу выдохнуть из себя совершенно ничего, потому что воздуха не хватало даже для того, чтобы нормально дышать, не говоря уже про то, чтобы хоть что-то ответить!
И, если уж быть до конца справедливым, тот же вопрос я могла бы задать и ей самой. Если бы только могла говорить!
Я попыталась пнуть ее и вывернуться, но у меня ничего не получилось, когда кареглазая красивая и чертовски сильная, а еще совсем не доброжелательная девушка, просто отбила мою ногу, даже не отводя взгляда от меня, когда вдруг ее глаза распахнулись, и черный зрачок в них ахнул, раскрывшись.
Если бы она была выше меня и держала бы за горло, приподнимая над полом, то в эту секунду она бы точно меня уронила, отшатнувшись и мотнув головой, прохрипев:
— …Не может быть….
Вот уж точно не может!
Не может быть такая нечеловеческая сила в руках хрупкой девушки, которая на вид выглядела просто куклой, вроде Мии, только повыше и больше!
Не может быть такой острой ярости и черной боли, словно я сейчас всадила ей под ребра ледяной кинжал.
А еще не может быть дыхание таким скрипучим и хриплым, словно связки в моем горле никак не могли отлепиться друг от друга и распрямиться, чтобы впустить уже хотя бы один полноценный глоток этого морозного, холодного воздуха.
— Луна!
От вибрации рыка Лютого истерично звякнула даже крышечка на кастрюльке, когда я облегченно выдохнула, все еще хрипя, и чувствуя его сильные обжигающие жаром руки, которые осторожно подняли меня на ноги, прижимая к своему твердому большому боку.
Глаза девушки буквально полыхали огнем, когда ей пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть в ледяные глаза Лютого, отчего она отпрянула назад, прижавшись спиной к ледяной стене и выронив из руки железную кружку.
Я высокомерно и язвительно ожидала того момента, когда Лютый зарычит на нее выгоняя или испугает каким-то другим способом, но никак не ожидала услышать его спокойный, мягкий голос, который повторил еще раз мягко и плавно:
— Луна…
Девушка закрыла глаза так сильно, что ее пушистые, загнутые ресницы просто отпечатались на щеках, вдруг мотнув головой, словно она пыталась прогнать перед собой видение или призрака, не веря в его существование. Только, видимо, ничего не помогло, потому что распахнувшиеся глаза были по-прежнему большие, удивленные. и подавленные.
В моей душе что-то дрогнуло, когда я запрокинула голову, пытаясь заглянуть в глаза Лютого, которые не полыхали яростью, не выглядели злыми, нахальными или даже надменными. Он смотрел на девушку так….так, словно она была ребенком.
Сестренкой. Кем-то очень близким, кого он незаслуженно обидел и явно чувствовал себя виноватым.
— Это Злата. И теперь она часть нашей большой семьи.
Я шокировано уставилась на Лютого, понимая, что внутри меня начинают бурлить странные чувства. Не от его слов, нет.
Впервые я слышала этот голос в чистом виде — без примесей злости, лукавости, ядовитой злобы или насмешки. И он обращался не ко мне, говоря так, что по телу бегали мамонты, заставляя меня содрогаться от обиды и полного непонимания происходящего.