Американский нуар

Глава 19. Only You

— Всё равно перегруз получается. Надо как минимум ещё одного удалить, — сказал Ваас, появившийся в центре круга.

Джейсон уже потихоньку стал забывать этот странноватый сериал, который ему показывает его собственное подсознание. А до финала ещё далеко. Только два стула освободились.

— Пропустим то, что Мэри Мэй после удаления из нашего клуба, пошла и перехерачила пару-тройку эдемщиков, — засмеялся Монтенегро, глядя на пустой стул, где в прошлый раз сидела барменша. — Оторваться напоследок никогда не помешает, — в этот момент он украдкой посмотрел на Джейсона.

Броди посмотрел на него сердитым взглядом. Он не понимал этих странных сигналов судьбы. Он тоже приехал сюда оторваться в последний раз. И, если верить Монтенегро, госпоже Судьбе это не шибко нравиться. И, чем чаще Джейсон видит этот спектакль, тем меньше у него осталось времени перед чем-то важным. Перед грандиозным осмыслением, которое не может прийти в голову ни после изречений Иосифа, ни после ядрённого напитка Лары.

А когда время кончится, будет уже поздно. Безумный пират заберёт с собой как минимум Лару. Она безнадёжна. Да она и не шибко переживает по этому поводу. Нужно иметь большую силу воли, чтобы, совершить суицид, пускай в её случае неудачный.

А Джейсону будет обидно вариться в одном котле со своей знакомой. Он просто не понял знаков судьбы. А как их понять? Переводчика бы, или расшифровку какую.

— Мне кажется, что нельзя отправлять в преисподнюю человека, который даже практически с вредными привычками завязал, — Ваас начал медленно ходить по краю круга. — Есть тут один персонаж, который готовиться стать любящим отцом, — он остановился напротив Ника. — Но его грехом является Лень. Бухать ты почти бросил, Ник Рай, а вот валяться на диване целыми днями — нет. Но что-то мне подсказывает, что и твой грешок можно аннулировать.

Ник не подавал признаков жизни, ровно как и все остальные. Перед ним стоит и распинается сам Царь и Бог Рук-Айленда, а он лишь смотрит пирату в футболку, и словно даже не слушает того, что ему говорят.

— Ведь если ты практически перестал бухать ради будущего ребёнка, значит и шевелиться ты начнёшь, когда дитя появится на этот жестокий и безжалостный свет. — усмехнулся Ваас. — Не факт, что ты найдёшь себе нормальную работу. Не покатушки на самолёте, но, как минимум, на этом самолёте ты будешь летать с утра до ночи, зарабатывая деньги на достойную жизнь для своей дочери. Или кого там обещают врачи? «Рай и сыновья». Если что, можно и переименовать.

Монтенегро поднял руку над Ником и щёлкнул пальцами.

Броди ожидал, что сон закончится через пару секунд, как и обычно. Вот Рая окружила белая пелена, и тот рассыпался на множество мелких пылинок, оставив после себя лишь пустой стул. Но пробуждения Джейсона после этого не последовало.

— А остальных я попрошу остаться, — Ваас оглядел оставшихся, и в конце сосредоточил свой взгляд на Джейсоне. — Нас ждёт увлекательное путешествие туда, где по своим заслугам ответят те, кто не успеет придумать способ свалить с этот поезда.

Ваас дважды хлопнул в ладоши, и в стенах позади оставшихся появились окна.

Взглянув во все окна, Броди увидел, что они теперь находятся в неком подобии поезда, который несётся на полной скорости сквозь огромное красное зарево. Впереди даже послышался гудок.

— Торопись, Джейсон, — Монтенегро подошёл к Броди и провёл рукой по верёвке, что сковывала руку привязанного к стулу парня. — Чем ближе пункт назначения, тем меньше остановок, на которых ты можешь успеть выйти.

***

Броди пришёл в себя. Первое, что он заметило, так это клетку, в которую его кинули в бессознательном состоянии. Он сидел прислонившись к прутьям, и оглядывался.

Клетки были повсюду. Слева, справа, спереди, и даже позади. И во всех сидели люди. Единственное, что их всех отличало друг от друга — степень истощения. Тощие, как скелет, лежали, и, возможно уже даже не подавали признаков жизни. Те, кто ещё мог двигаться, с сожалением смотрели на Джейсона своими бездонными и голодными глазами.

«Клетка. Снова клетка. Время идёт, и ничего не меняется», — согнув ноги в коленях и положив на колени руки, подумал Джейсон, глядя в соседнюю клетку, где на голой земле лежал исхудавший человек с голым торсом и дрожал.

Слева послышались шаги. По тени, что подплывала к клетке, Броди смог определить идущего. Иаков идёт.

— Очнулся? — спросил подошедший Иаков, что-то теребя в руке. — Ты знаешь, что уничтожить цивилизацию можно за десять дней? — он одной рукой облокотился об прутья клетки. — Лиши людей самого насущного, и они вернутся к своим первобытным инстинктам всего за десять дней. Этого не понять, пока не испытаешь на себе, — сказал он с грустью и поникнув головой. — Я воевал в Ираке, это было в девяностых. Десантные войска. Смерть с небес, — он поднял голову и снова посмотрел на Джейсона. — Как-то мы попали в засаду. Мы с Миллером оказались отрезаны от основных сил.

«Как-то я поехал в отпуск с друзьями. Попали в плен к пиратам. Оказались отрезаны от внешнего мира», — безразличным взглядом глядя на Иакова, подумал Броди.

— Еды нет. Связи нет. А до базы — двести километров на юг, — продолжил Иаков, оттолкнувшись от прутьев, — ну мы и пошли. Но… на третий день мы сбились с пути. На шестой — кончилась вода. Знаешь, каково это, да? Тяжело глотать.

«А ты знаешь, каково это, видеть смерть собственного брата, а потом драпать от автоматной очереди по ночным джунглям?» — подумал Джейсон, всем своим видом дав понять, что у него жизненного опыта больше, чем у Иакова.

— На седьмой день у Миллера стали заплетаться ноги, — продолжил Иаков. — Ты знаешь, что мозг начинает пожирать мышцы, чтобы выжить? А на восьмой день появились волки.

«На второй день моего пребывания на острове, появились тигры. Кусок мяса в сторону пиратского аванпоста, и пиратов как не бывало», — подумал Джейсон.

— Я бросил взгляд на Миллера и понял, что нам крышка, — продолжил свой рассказ Иаков. — И я смирился. Но в смирении была… ясность. Я не просто смотрел на Миллера, я увидел в нём возможность. Я не хотел этого делать, но я был вынужден.

«Я не хотел убивать пиратов, но мне приходилось, чтобы спасти друзей. Потом оказалось… конечно же я, мать твою, хотел этого. И сейчас хочу. И с превеликим удовольствием я начал бы с тебя», — подумал Броди, слегка усмехнувшись

— Это было… испытание, — немного запнулся Иаков, опешив от ухмылки соблюдающего абсолютное спокойствие Джейсона. — Видишь ли, жертва Миллера не просто спасла мне жизнь в пустыне. Она привела меня сюда. У слабых свой путь. Очень скоро ты это поймёшь.

Он поднял правую руку, и Броди увидел в ней ту самую шкатулку, что была в руках Иакова в день приезда Джейсона. Тогда этот кусок деревяшки его здорово напугал, но сейчас он сделал вид, что и шкатулка его не сломит, хотя в мыслях начал готовиться к худшему.

Но Иаков не стал проводить опыты. Вместо этого он убрал шкатулку в карман куртки, ещё раз посмотрел на спокойного Джейсона, нахмурился и удалился прочь.

«Джейсон Броди, ты в жопе. Я эту шкатулку вижу уже второй раз, и уже второй раз я чуть не наложил в штаны при виде её. Он с этой шкатулкой людям мозги наизнанку выворачивает. По харизме и ёбнутости он до Вааса конечно же не дотягивает, но жути он нагнать может», — подумал Броди.

Джейсон повернул голову вправо, и снова посмотрел на еле живого пленника. Тот, после прихода Иакова, даже дрожать перестал. Джейсон посчитал, что в какой-то степени этому несчастному повезло. Он повернул голову влево, и увидел более бодрого пленника, но уже с впалыми щёками и бледным лицом. Тот забился в противоположном углу клетки и что-то бормотал себе под нос.