Американский нуар

— Когда я валялась под транквилизаторами, я поняла одну вещь, — Крофт вмиг погрустнела, опустила голову и начала разговаривать полушёпотом. — Самоубийство тоже грех. Это меня уж точно не спасёт. Ну, а что если продолжить очищать этот мир от тварей, подобных мне? Количество убийц в мире не изменится, если убить одного. А если один убийца завалит несколько десятков убийц? Любой из этих сектантов рано или поздно сможет отправить меня на Божий суд. Но что лучше: с грустной рожей сидеть в кипящем котле, пока тебя тыкают вилами, или даже в аду досаждать своим поверженным врагам? Мне не суждено быть тихоней-археологом, откапывающей что-нибудь из первобытного говна. Судьба распорядилась так, что я сначала перебью всех, кто посмел вперёд меня влезть в древнюю гробницу, а потом, повязав себе на шею их кишки, буду разгадывать очередную тайну прошлого. Вот, к примеру, те же сектанты. Вера Сид решила, что самая умная, и стиснула у меня из-под носа ларец. Пока она, её братья и вся их секта не поплатятся за воровство того, что по праву принадлежит мне, я округ не покину.

Джейсон не видит ничего плохого в её роде занятий. Сам примерно тем же мечтает промышлять. Убивать плохишей, что возомнили себя решателями чужих судеб. Чего бы там Лара ни вытворила, её карма должна очищаться с каждым убитым эдемщиком.

Благими намерениями вымощена дорога в ад. Так думает сама Лара. Убийство человека является тяжким преступлением, вне зависимости от того, плохим парнем он был или праведником. Те невинноубиенные от её рук валяются в одной куче с теми, кто в своё время посмел поднять на англичанку оружие.

— Странно от тебя слышать разговоры о религии, — словно придя в себя после очередной порции откровений, Лара нахмурила брови. — То есть… тут это слово временно считается грехом. Если в Хоупе тебе предлагают примкнуть к религии, смело отвергай предложение с помощью свинца. Тебе Иоанн точно мозги не промыл?

— Нет, — опешил Джейсон. — Нет, просто обычно люди с таким недугом, как у тебя, ищут любые способы покаяния и очищения от грехов и…

— Что было в логове Иоанна?! — прорычала Крофт, перебив парня и хлопнув ладонью по столу. — Во всех подробностях! Поминутную хронологию мне!

«Джейсон, а зачем ты завёл эту тему? Спонтанно? Или слова Иосифа напомнили о себе? Сказать ей правду? Или уклониться от ответа? Если она заподозрит меня в предательстве, то без церемоний проткнёт вон тем хуёжиком, что торчит в стене. А это достаточно глупо — быть убитым за то, что твоей лучшей подруге показалось, что ты засланный казачок. Хотя на самом деле я считаю слова Иосифа не более чем бредом сумасшедшего. Пусть моё подсознание и делает попытку убедить меня в обратном», — подумал Джейсон.

— С Иоанном у нас взаимные чувства, — признался Броди, — мы оба желаем друг другу смерти.

— Его желание содрать твою татуировку — так себе доказательство, — вскипела Лара. — Их всех в эту шайку так принимают. Отдай частичку себя, блин.

— Но можно более лёгким путём, — таким ответом Джейсон начал ходить по тонкому льду, — через тесное знакомство с Иосифом. Особенно если мой типаж подходит под его легенду о чудесном спасении мира.

— Какую, сука, легенду? — Лара встала со стула и, наклонившись над Джейсоном, схватила его за грудки.

— Бредовую, но, сука, почему-то запавшую в голову, — поняв, что ещё одно неверное движение — и его прибьют, Джейсон постепенно начал переходить к сути дела. — Я был в резиденции самого Иосифа и видел его своими глазами. Он считает меня спасителем, что поможет всем сектантам спастись от конца света и убьёт злейшего врага эдемщиков. Угадай кого. Глупость. Стараюсь об этом не думать, но мысли как-то само собой навеиваются.

Лара немного ослабила хватку. Ей было знакомо это чувство, когда тебе кажется, что ты ещё вполне адекватен и здраво мыслишь, считаешь, что ты не сумасшедший. А на самом деле механизм уже запущен. Сколько она ни старалась выломать шестерёнки в своём личном моторе безумия, так у неё ничего и не вышло. Таких демонов в голове нужно изводить на корню. Подчинить их себе достаточно сложно. Она по себе знает. Сложно и мучительно.

Призрак прошлого четыре года назад настаивал на том, что она обезумела. А она пыталась убедить саму себя, что ещё вполне адекватна. В конце концов, путём накручивания себе на голову депрессивных мыслей она поняла одну вещь — она окончательно выжила из ума, как и говорил ей её новый лучший друг. Пускай и давно мёртвый. Сколько бы она ни пыталась себе доказать, что это не так и она хорошая, всё было тщетно. Слишком глубоко эта мысль засела в подсознании и подчинила её разум себе. Большинству своих действий она даже сейчас не отдаёт отчёт. Невменяемая, жестокая, агрессивная.

В плане кровожадности она может дать фору всей секте и семейству Сид в придачу. Не удивительно, что ей была удостоена честь стать врагом номер один у одних из самых опасных фанатиков на территории Соединённых Штатов.

Со своим новым характером она давно свыклась. Приняла свою судьбу и простила саму себя за проигрыш в войне с собственным разумом. Но если человек, которого она знает уже шесть лет, тоже лишится рассудка, вступит в секту и будет одержим идеей о мнимом пророчестве, этого она себе уж точно не простит. И тут Аджай уже не спасёт её от самоубийства. Да, именно от самоубийства. Если вдруг и произойдёт так, что ей придётся вступить в схватку с Джейсоном, она без зазрения чего-то там, что теперь у неё вместо совести, предпочтёт прибить лучшего друга, которого эдемщики поставили как несокрушимую стену, чтобы спрятаться от англичанки.

Смерть Броди будет на руках Сидов. Мёртвых Сидов. А сама она предпочтёт не жить с таким грузом на душе. Не готова заплатить настолько высокую цену, чтобы достичь своей цели. Джейсон не стенка, за которой прячутся Сиды. Джейсон — старый знакомый Лары, лучший друг человека, заменившего ей отца, и будущий хороший семьянин.

— Тебе нужно лекарство, Джейсон, — тихо произнесла англичанка, сделав шаг назад. — Лекарство от безумия, — она повернулась к столу, нагнулась и выдвинула ящик.

«Я сейчас избежал смерти? На Рук-Айленде я мог подохнуть по несколько раз за день, и это для меня было нормой. А сейчас меня чуть не лишили анальной девственности ножом, но всё обошлось, и я остался жив. Я весьма удивлён», — подумал Джейсон, наблюдая за тем, как обстановка постепенно нормализуется.

Крофт достала из ящика стеклянную бутылку с янтарной жидкостью и белой этикеткой. Откупорила металлическую крышку, повернулась к парню и протянула ему напиток.

Бурбон. Почти нетронутый. Броди хотел отказаться и перенести распитие на вечер, но потом понял, что повторно избежать неприятностей у него не получится. Лекарство от безумия? В больших дозировках от алкоголя вроде наоборот крыша едет. Вот так будешь бухать шесть лет кряду, а потом захочешь стать головорезом.

Он принял бутылку, прислонил горлышко к губам и начал делать равномерные глотки. Пока бурбон обжигал ему горло и лёгкие, он вспомнил слова Мэри Мэй в день его приезда: «У сектантов сейчас пост. Только дождевая вода и жареные опарыши. Алкоголь ни в коем разе».

«Лекарство от безумия. Хех, скорее проверка на вшивость. Будь я эдемщиком, я бы реагировал на этот виски как чёрт на ладан. В таком случае, я бы сам себя завалил. Как можно изменить вискарю? Почудится же такое», — подумал Броди, когда англичанка вырвала у него из рук бутылку.

— Просто помни, что это всё сказки Иосифа, — закрывая бутылку, напомнила Лара. — Ты не спаситель их воображаемого безгрешного мирка. Я заноза в их жопе, с этим согласна, а ты — будущий муж девчонки, с которой я играла в карты на Рук-Айленде.

Англичанка положила бутылку в ящик, задвинула его и вночь уселась на стул.