Американский нуар

— Да иди ты нахуй, — фыркнул Броди.

— Ладно, — хохотнул Иоанн, положил нож на стол, подошёл к Джейсону и снова начал разглядывать татау. — А что означает эта татуировка?

— Татуировка у тебя на жопе, с именами твоих сокамерников, — прошипел Броди. — А это называется татау.

— Большой объём, — оценив размер татау, кивнул головой креститель. — Долго придётся вырезать, — он провёл пальцами по изображению кинжала и двух акул. — Так что же это за «татау»? — усмехнулся он, распробовав на вкус диковинное слово.

— Каждый узор — это минимум десять убитых мною мудил, — пояснил Броди. — Я себе сделаю такую же на правой руке. И мудилами в этот раз будут являться эдемщики. Чтобы тебе не было завидно, вот этих красивых акулок я могу набить тебе на яйцах. Как раз по одной на каждую сторону.

— И что я потом с ними буду делать? — не поняв явного стёба со стороны Джейсона, спросил Иоанн.

— Я помогу тебе вырезать твой грех и прихерачить вот так же степлером, — озлобленно улыбнувшись, Джейсон кивнул в сторону куска кожи на щите. — Чтобы все видели.

«Походу, нихера это не свиная кожа. Как Лара и говорила, срывают с людей кожу живьём. Обнажить грех. Вроде так это называется», — подумал Броди, начав догадываться об истинном происхождении куска на дощечке.

Иоанн хлопнул ладонью по коленке Броди, встал в полный рост и, засмеявшись, зашёл в центр круга.

Джейсон понимал, что шансов на спасение у него ноль. Но как же хочется хорошенько постебать эту смазливенькую мордашку перед смертью. Когда в резиденции Иосифа он мысленно просил перебраться в другое место, он имел в виду не бункер. Начал ли он жалеть, что не послушал Лизу и Макса? Нисколечко! Во-первых, что ни говори, но Броди испытал удовольствие от пребывания трёх дней в Монтане. А во-вторых, у него в аду теперь есть связи. Ваас там договорится, чтобы в котёл залили не кипящее масло, а холодной воды. А Лара и вовсе там, наверно, самая главная. Но, судя по всему, умирать ему придётся долго… и мучительно.

— Ложь! — Иоанн напомнил Джейсону его грех и взялся за нож. — Ты солгал мне, что тебя зовут Ваас, и солгал Иакову с Иосифом, что ты являешься спасителем мира, что поможет нам одолеть демона из ада, — он подошёл к Броди и острым лезвием ножа легонько прошёлся по татау. — А ведь с этим исчадием ада вы, похоже, лучшие друзья. Я думаю, в татау о твоей дружбе с Крофт гласит, наверно, вот этот миленький паучок, — он кончиком лезвия ткнул в паука.

Где-то в темноте лязгнула цепь и с противным скрежетом распахнулась металлическая дверь. Иоанн, продолжая держать в руке нож, обернулся. К красному кругу подошли двое. Ни Иоанн, ни Джейсон не смогли разглядеть их лиц, которые остались скрыты темнотой.

Это явно были мужчина и женщина. У женщины были серые штаны и клетчатая юбка, одетая поверх этих самых штанов, и зелёная куртка, поверх которой был надет грязный кремовый свитер с эмблемой эдемщиков. Мужчина был в синих джинсах и в таком же грязном свитере с эмблемой сектантов.

— Хайль Иосиф, — женщина вскинула руку. — Отец сказал нам забрать грешника и отвести его к Вере.

— Зачем? — поинтересовался Иоанн.

— Она будет его ублажать, — сказала женщина и получила подзатыльник от мужчины. — В смысле, накачивать Блажью, — поправилась она.

— Мудро, — согласился Иоанн, — забирайте, — сказал он и отошёл в сторону.

— А вас Иосиф просил наведаться к нему, — продолжила женщина.

— Ну раз Иосиф просил, — пожал плечами Иоанн и ушёл в темноту, пройдя между мужчиной и женщиной.

Как только креститель скрылся где-то в пучинах тьмы, мужчина и женщина показали свои лица красной лампе.

«Джесс и Аджай. Стоило догадаться», — заметив знакомые лица, улыбнулся Джейсон.

— Скажи спасибо Нику, — сказал Аджай, схватив со стола нож и разрезав верёвку, сковывающую руки Джейсона. — Он облетал округ и увидел, как тебя грузят в машину и везут сюда.

— А где мы нахуй? — спросил Джейсон, когда Аджай разрезал верёвку на его правой руке.

— Ранчо Иоанна, — ответила Джесс. — И это была моя идея переодеться эдемщиками и скрытно пробраться в этот блядобункер, чтобы тебя вытащить.

— Вот только тебе надо было курточку-то снять, а не надевать маскировку поверх неё, — упрекнул её Аджай, швырнув нож на пол.

— Ой, нахуй иди, — фыркнула Джесс.

— Ты смеешь грубить королю? — повернувшись к девушке, наклонил голову вбок Аджай.

— Ваше Превосходительство, не соизволите ли вы пройтись до детородного органа? — съязвила охотница.

— Так намного лучше, — ткнув пальцем в девушку, сказал Аджай.

— А теперь валим отсюда, пока нас не уличили во лжи, — сказала Джесс, повернувшись к вставшему со стула Джейсону.

«А лжецов тут не любят», — подумал Джейсон.

— Ты, наверно, руки за спину убери, типа мы тебя связали и конвоируем, — предложил Гейл, и Джейсон послушно завёл обе руки за спину.

Аджай взял Броди за левое предплечье, а Джесс за правое. В таком виде лжеконвоиры повели пленного Джейсона к выходу.

— Джентльмены, не хочу показаться глупцом, но по-моему вы сейчас упустили возможность пустить Иоанну пулю в лоб, — сказал Джейсон, когда клетка перед ним распахнулась и его вывели в длинный коридор с бетонными стенами, освещённый всё теми же красными лампами.

— Мы решили, что никто не хочет встретиться с Иоанном в аду спустя пятнадцать минут после его предполагаемого убийства, — сказала охотница.

— Если бы мы убили этого проходимца здесь и сейчас, а через пару минут его труп нашли бы фанатики, нас с тобой нашпиговали бы свинцом, — продолжил за девушку Аджай.

Длинные узкие коридоры и лестничные пролёты с давящим на психику красным освещением начали казаться Джейсону лабиринтом, в недрах которого прячется Минотавр. Точнее, Минотавр направился к отцу Иосифу. Его ждёт удивление, когда окажется, что помимо Джейсона в рядах эдемщиков завелись ещё лгуны. А если вскроется, что это были не просто лгуны, а ещё и шпионы, прикинувшиеся эдемщиками, Иоанн покраснеет от злости и сольётся в общей палитре с освещением в коридорах.

В некоторых местах прямо на бетоне были нарисованы пропагандистские лозунги типа: «Коллапс близок», «Покайся в грехах», «Обнажи свой грех», «Отец Иосиф наш спаситель». Всё это добавлялось к портретам Иосифа, возле которых толпились сектанты и о чём-то перешёптывались между собой. Некоторые с удивлением смотрели на то, как два явно подозрительных эдемщика куда-то выводят грешника, с которым проводил беседу Иоанн.

— Держи свет, брат мой, — махнул рукой одному из сектантов Аджай, дабы соответствовать образу и не выдать себя.

— После конца света посажу картошку, — мечтательно начала Джесс. — Но что делать, если её начнут жрать колорадские жуки-мутанты и радтараканы?

— Вера в Иосифа спасёт твою картошку, — посоветовал ей Аджай.

«Суки, если из-за вас я ща заржу, наша смерть будет на вашей совести», — сдерживая улыбку, подумал Джейсон.

Может, разговоры про постапокалиптическую картошку запудрили мозги эдемщикам. Или они и сами любят порассуждать на тему того, что будут делать после конца света. Другого объяснения, почему Аджай и Джесс не спалились, Джейсон дать не мог.

Последняя металлическая дверь распахнулась, и они вошли в огромное фойе, стены которого были оббиты выкрашенным лаком деревом. Широченный камин разделял комнату на две части. Что находится справа, Броди не увидел. Конвоиры повели его влево, где он увидел чучело гризли, стоящее в углу, и ковёр в виде медведя, выстеленный перед камином. На ковре стоял журнальный столик с диваном и креслами. С потолка свисала огромная люстра, украшенная оленьими рогами. Больше походит на домик охотника, нежели на место, в подвалах которого пытают и убивают грешников за отказ сказать «да».