Страница 8 из 22
— А чо? Ты ж сама сказала, что чугайстырь вдвое сильнее стал бы!
— Так то чугайстырь, тварь неразумная и нечеловеческая! Великий Род, создатель всего, только человеку указал путь, на котором поднимется над всеми! Человек богом способен стать, если захочет! Вообще может все!
— Да, слыхал я такое, — махнул рукой Алекша, — ромей ученый рассказывал.
— Слыхал, да не осознал, дурень, — ответила Баба-Яга, — твой ученый ромей родился глупым и дурным. Ну, как все. Но не захотел таким оставаться, выучился, а мог бы, как остальные, прожить жизнь дурнем радостным…
Алекша вспомнил, с какой неохотой шли на учебу его сверстники и с какой радостью бежали смотреть бродячего скомороха с медведем. Тот кривляется, заставляет медведя кувыркаться, ходить на задних лапах и кланяться. Народ вокруг потешается, радостно смотрит на кривляния, бросает скомороху мелкие деньги. Люди не понимали, что негодяй регулярно избивает медведя, что б боялся и слушался, а клыки вырвал и теперь кормит мишку хлебным мякишем и толченым мясом. Простолюдинам важно само зрелище, в суть не вникают. А еще вспомнил, с какой завистью обсуждают богатую одежду и доспехи знатных бояр и витязей. Завидуют, не осознавая, что богатство пришло в результате каторжного труда без выходных и праздников, а витязь потому витязь, что день и ночь упражняется в воинском искусстве.
Каждый может достичь того малого, что именуется богатством и славой, только трудиться неохота. Вот если б какой волшебник дал на халяву, или эликсир чудесный найти — рядом с домом, а еще лучше прямо на печке, под подушкой — вот тогда да!
— … на учебу да на работу никто не спешит, — продолжала меж тем говорить Баба-Яга, — зато все хотят, не заработав, есть, пить и сладко спать. Нет такого и не будет!
— Ладно, бабушка, понял я, — сказал Алекша.
— А раз понял, то вот тебе второе задание. Есть такая трава, боярышник называется. Хорошая трава, если знать, как пользоваться. Так вот, пойдешь в лес и нарвешь ее. Тут недалеко болото одно есть, за ним каменная россыпь. Вот там этот боярышник и растет. Выкопаешь из земли с корнем и принесешь, тринадцать штук. Да смотри, не свари на ужин!
— Не буду, я запомнил, — покраснел Алекша.
— Ну, вот и хорошо, — ответила Баба-Яга, — да и ни к чему тебе эта трава, в смысле тебе в ней пользы нет.
— А кому есть? — полюбопытствовал мальчик.
— Мне! — рявкнула Баба-Яга, — мне польза, а какая — увидишь, ежели принесешь! Стой, вот еще что… — остановила уже убегающего мальчишку, — насчет чугайстыря … ты ведь его не убил, а только напугал и сильно обозлил, так что смотри по сторонам-то, чугайстыри злопамятны.
— Ладно, — крикнул на ходу Алекша, — буду смотреть!
Через пять минут он уже забыл о чугайстыре и мчался сломя голову, что бы успеть до темноты туда и обратно. Деревья мелькают, как доски в заборе, когда бежишь, не чуя ног, удирая с полной пазухой яблок от бдительных хозяев сада. Алекша не глядя перепрыгивает валуны, коряги или не в меру вспученные корни могучих деревьев. Казалось, так и будет бежать, пока не наткнется на нужную бабке траву.
Болото сообщило о приближении тягучим запахом гнили, водорослей. Зловонное дыхание накрыло Алекшу тяжелым влажным облаком, мерзко запищали комары, что тучей кинулись напиться свежей крови. Остановился, застегнул ворот и раскатал рукава рубахи, но болотные кровососы все равно находили незащищенные места и безжалостно впивались тонкими хоботками. Пришлось срочно наломать веток и отмахиваться обеими руками. Немного помогло. Так, нелепо размахивая руками над головой, Алекша осторожно вступил в зыбкую топь. Очень скоро почва под ногами стала такой непрочной, что пришлось забыть о комарах. Подобрал толстый сук, начал пробовать дорогу. Если получалось чересчур зыбко, то укладывал палку и по ней полз до кочки. Вот так, переползая от одной до другой, добрался до середины. Вымок весь, набрал полную рубаху жидкой дряни, в которой копошатся пиявки, головастики и какие-то козявки. Кое-как почистился, хотел даже мыться, но передумал — чего вымываться, если переть через болото еще столько же? Отдохнул, перекусил бабкиной снедью, что дала в дорогу, отправился дальше.
А дальше стало еще хуже — сплошная вода в локоть, а под ней — жидкая грязь. Встать на ноги - верная смерть, потому что жижа затягивает сразу и с такой силой, что не выберется никто. Тонут все, даже самые сильные, не тонут только умные, потому ни лось, ни медведь, ни какой другой лесной зверь к топи близко не подойдет. Алекша выломал второй сук, толще и длиннее, положил на вонючую воду и, держась за него, осторожно пополз. Передвигался медленно, иногда с головой погружаясь в жидкую гадость и выныривая с жабой на голове и пиявками на ушах. Через несколько минут стал похож на жуткое болотное создание, от которого с воплем убежит любой … давно потерял счет времени, руки, ноги и шея, облепленные пиявками, потеряли чувствительность и просто двигались, перемещая остальное тело вперед. Уже не помнил, для чего здесь и куда движется, только одна единственная мысль билась в мозгу — двигаться, двигаться, не обращая внимания ни на что, и он полз и полз, уже не видя ничего залепленными грязью глазами и только угадывая чутьем направление…
Тяжелая, как дубовый гроб, палка грюкнула, звук показался Алекше странным — не чавкающим, как должен быть, а звонким, словно грязь вдруг отвердела и превратилась в камень. Дрожащие пальцы кое-как соскребли грязь с одного глаза. Сквозь мутную пелену тускло блеснуло. Сморгнул, провел ладонью еще раз и увидел, что палка лежит на округлом боку мокрого камня. Несколько секунд Алекша не понимающе смотрел — откуда на болоте камни? И только потом дошло — нет болота, кончилось! Забарахтался, пытаясь встать, но одеревенелое от укусов пиявок тело плохо слушалось. Стал бешено крутиться по земле, сдирая присосавшихся гадов вместе с кусочками кожи о мелкие острые камешки. Застоявшаяся кровь побежала по жилам, кое-как воздел себя на ноги. Грязь на лице успела высохнуть на солнце и теперь стянула кожу чудовищной маской монстра из страшной сказки. Упал на колени и, почти ничего не видя, руками нащупал влагу. Ополоснул лицо, отдирая присохшие кусочки грязи, встал и огляделся.
Зловонное болото за спиной, а перед ним раскинулась каменистая равнина. Кое-где торчат жалкие кустики, редкая трава клочками расположилась на каменных россыпях, словно юрты кочевников в бескрайней степи. Далеко впереди громадные валуны разлеглись странным полукругом, будто великан разложил для забавы. Идти дальше уже не было сил. Алекша побрел к воде, разделся и начал отмывать присохшую грязь. Холод медленно проник внутрь, расползся по всему телу. Алекша медленно раскрыл глаза, почувствовал, что еще немного и окончательно замерзнет. Заворочался, кое-как сел. Обнаружил, что совершенно голым сидит на холодных камнях, рядом чувствуется гнилое дыхание болота, а из-за спины тянет сухим теплом каменной пустыни. Пошарил вокруг, нащупал одежду. Чистая, высохшая. Он сразу вспомнил, что сам стирал ее и аккуратно раскладывал на камнях для просушки. Разложил, прилег отдохнуть.