Страница 7 из 39
Эти лондонские мужчины – скопище идиотов. Таково единственное объяснение, приходившее на ум Алеку.
– Ты знаешь, кто там будет? – задала вопрос Октавия. Они ехали в карете Алека, и их долгая поездка в Финчли-мэнор подходила к концу.
– Брайерли, конечно, – ответил Алек, выглядывая в окно. Несмотря на давнишнюю дружбу с Хью, в Финчли он ни разу не был. – Маркиза же – его сестра.
Октавия кивнула.
– Да, но едва ли я могу представить Брайерли в качестве своего жениха. Он мне почти как брат.
Алек рассеянно мотнул головой.
– Я абсолютно уверен, что Кэролайн позаботилась составить список приглашенных, заслуживающих внимания. Она к таким вещам подходит очень вдумчиво.
Октавия вздохнула.
– Всё так... О нет!
– Что такое?
Сестра судорожно вздохнула, как затравленное животное.
– Смотри, – и Октавия пристально уставилась в окно.
Алек честно сделал то же самое, но не увидел ничего необычного. Всего лишь еще одна карета у входа в дом, доставившая своих владельцев – молодую женщину и, по всей видимости, ее родителей.
– Ты что не видишь ее?
– Кого?
– Гвендолин Пэссмор, – простонала Октавия. – Это – худшее из всего, что могло произойти.
– И что не так с этой Гвендолин Пэссмор?
– Алек, если она будет находиться в комнате, на меня даже никто не взглянет.
Алека раз или два представляли Гвендолин Пэссмор, и он был вынужден признать, что та удивительно красива. Однако Октавия – его сестра, а потому он сказал:
– Не будь смешной. Не вижу ни одной причины, почему бы джентльмену не провести время с тобой.
– О, ну как же, – возразила та. – Да тысяча причин. Если вдуматься.
Он внутренне застонал. Сестры и сарказм – смертельное сочетание.
– В тебе гораздо больше индивидуальности, – заявил он.
Она выглядела так, словно убита горем.
– Да что я такого сказал?
– Да то, что у меня имеется какая-то там «индивидуальность»! – воскликнула Октавия. – Ты разве не знаешь, что так говорят все джентльмены, если девушка уродлива?
– Я никогда не говорил, что ты уродлива!
– Зато имел в виду, – фыркнула сестрица.
Какое-то мгновение он смотрел на нее, затем уточнил:
– Я хотел бы удостовериться: что бы я ни сказал по этому поводу, все будет воспринято негативно, так?
Октавия сдержанно кивнула.
«Вот, – подумал Алек, – именно поэтому я до сих пор и не женат». Совершенно очевидно, что можно поддерживать сносные отношения лишь с одной женщиной одновременно. Невозможно даже думать о невесте, пока сестра не пристроена.
Он покачал головой, затем взялся за ручку дверцы. Они уже остановились, и Алек стремился спрыгнуть на землю и размять ноги.
– Стой! – приказала Октавия, хватая его за руку.
– Что еще?
– Подожди, пока она войдет в дом.
Он выглянул наружу.
– Мисс Пэссмор?
– Да.
Он снова посмотрел туда же.
– Она настолько плоха?
– Я не хочу входить вместе с ней.
– Ради всего святого, Октавия.
– Рядом с ней я буду смотреться пухлой курицей-недоростком.
– Ох, бога ради...
– К тому же, – добавила Октавия с особым нажимом, – она слегка высокомерна. Если бы меня объявили жемчужиной сезона, я бы была более дружелюбна по отношению к остальным молодым леди.
Алек вздохнул. Что и говорить, ему бы не хотелось, чтобы его сестра чувствовала себя неловко, но это же смешно. И жутко неудобно. Для него. Четыре часа он трясся в этой чертовой карете и теперь мечтал просто пройтись.
– Считаю до десяти, – предупредил он. – Если к тому времени она не зайдет в дом, я выхожу.
– Пожалуйста, Алек. Ради меня!
К счастью для них обоих, мисс Пэссмор переступила-таки порог дома, когда Алек произнес «девять», и ему не пришлось спешно придумывать, как вытянуть сестру из кареты. Однако и тогда он не смог идти нормальным шагом. Октавия, прилагая, похоже, сверхчеловеческие усилия, повисла у него на локте, и его ноги положительно приросли к земле.
– Ну, что теперь-то?
– Дай ей время, – выдавила она.
– Предпочитаешь стоять здесь истуканом, но не пересекаться с Гвендолин Пэссмор?
Лицо Октавии ясно говорило «да», но, должно быть, какая-то гордость у нее осталась, поскольку она все же позволила брату толкать ее вперед с той самой скоростью, с которой в прошлом году Алек вел под венец Кандиду.
– Наконец-то я начинаю понимать, – пробормотал Алек, – почему все так жаждут сыновей. Никакого отношения к производству наследника это не имеет.
– Какой ты злой, – огрызнулась Октавия, совершенно не выглядя оскорбленной.
– Женщины отнимают столько сил.
– Говорят, мы того стоим.
На сей раз остановился Алек.
– И кто это тебе сказал?
Октавия открыла было рот, но прежде чем смогла что-либо произнести, Алек спросил:
– Черт возьми, и что тебе наговорила Кандида?
– У нас же нет матери, ты ведь знаешь, – чопорно заявила Октавия. – Кто-то же должен был объяснить мне некоторые вещи.
Алек почувствовал, как мир слегка покачнулся. Но вполне возможно, что это лишь неприятное ощущение у него в желудке 379c78. Не болен ли он. Обессилен – уж точно.
– Предполагалось, что она должна подождать до твоей свадьбы, – проворчал он.
– У сестер нет тайн, – весело заявила Октавия, после чего вплыла в дом с широчайшей улыбкой на лице. Алек был поражен. Ни единого признака недавнего душевного страдания.
Леди Финчли ожидала гостей в холле, приветствуя вновь прибывающих с корзинкой сконов[7] в руках.
– Кэролайн, – произнес Алек и вежливо поклонился, хитро посмеиваясь, – вы смотритесь настоящей пастушкой.