Страница 27 из 39
Эта история была не из тех, что стоит рассказывать детям. Малышам поведают о лепестках роз, бриллиантовом обручальном кольце и катапульте (она добавится к рассказу в последнюю минуту).
И это сойдет лорду и леди Чартерс с рук, если тетушка Октавия (как она в конечном счете станет именоваться) не надумает изложить свой взгляд на обстоятельства помолвки своего старшего брата.
«О БОЖЕ! - стучало в голове Гвен. – О боже, о боже, о боже».
И в самом деле, о чем еще она могла думать? Она только что (Гвен была вполне в этом уверена) обручилась с графом Чартерсом, который (Гвен была совершенно в этом уверена) проделывал чрезвычайно грешные вещи с ее левой грудью, что доставляло ей (Гвен была целиком и полностью в этом уверена) огромное удовольствие.
- О БОЖЕ!
Однако внутренний голос мисс Пэссмор крайне редко кричал.
- АЛЕК!
Гвендолин застыла. Или, вернее, застыл Алек, все еще продолжая прикрывать ее грудь своей большой рукой. Лицо его исказилось от страха.
- Алек Дарлингтон, не смей делать вид, будто меня здесь нет!
Алек не двинулся с места, но Гвен расслышала, как он чертыхнулся. В смятении она выглянула из-за его плеча.
- Чем это ты занимаешься? – вопила Октавия Дарлингтон, бешено размахивая руками во все стороны.
Гвен не смогла удержаться от мысли, что совершенно очевидно, чем именно они занимались. Неимоверно униженная, она нырнула обратно за Алека.
- Алек! – вновь возопила Октавия и на сей раз даже стукнула брата по спине. – Что ты делаешь? О боже, Алек, когда я просила тебя избавиться от мисс Пэссмор, я не это имела в виду!
- Октавия, - прорычал он, - заткнись.
Но Октавия Дарлингтон закусила удила и не желала ничего слушать.
- Только не говори…
- Тихо! – рявкнул Алек.
Он обернулся, встав перед сестрой в чрезвычайно неудобной с виду позе. Но, поворачиваясь, продолжал прикрывать собой Гвен, и та была ему за это крайне благодарна.
- Боже мой, Октавия, ты орешь как базарная торговка.
- Как ты мог так со мной поступить? – вопила она.
- Уверяю тебя, - огрызнулся Алек, - к тебе это не имеет никакого отношения.
Но тут к Гвендолин вернулась способность соображать.
- Что она имела в виду… - начала Гвен.
- Ты целовал ее, - выкрикнула Октавия. – Целовал ее!
- Ради всего святого…
- Что она имела в виду, - повысила голос Гвен, - говоря об «избавлении» от меня?
- Ничего, - быстро ответил Алек. После чего потребовал: - Октавия, отвернись.
- Ни за что!
- Отвернись, или – Господь свидетель – я лишу тебя приданого.
Задохнувшись от подобной грубости, Октавия все же отвернулась. Гвен отошла от Алека и поправила платье.
- Так что же она имела в виду, - решительно повторила мисс Пэссмор, - говоря об «избавлении» от меня?
- Она идиотка, - проворчал Алек.
- Я все слышала! – тут же огрызнулась Октавия.
- Так и было задумано!
- О! – Она уперла руки в бока. – Я могу повернуться?
- Э-э-э, да, - ответила Гвен, поскольку Алек был слишком занят, сверля сестру гневным взглядом.
Октавия обернулась, и Гвен едва удержалась, чтобы не отшатнуться. Мисс Дарлингтон выглядела разъяренной. Щеки ее горели румянцем, кудряшки (которые, по мнению Гвен, явно имели искусственное происхождение) подпрыгивали и раскачивались, взгляд был полон неприкрытой злобы.
- Ты худший брат на свете, - заявила она Алеку.
- Нет! – яростно перебила ее Гвен. – Не говори так. Не смей так говорить!
- Какое ты имеешь право так со мной разговаривать?
Гвен шагнула вперед, ткнув в Октавию пальцем:
- Никогда так больше не говори. Ты хоть представляешь, что бы я отдала за еще хоть одну минуту, проведенную с моим братом? За один шанс сказать, как сильно я его люблю?
Октавия упрямо поджала губы. Гвен не могла сказать, была ли та сердита или смущена, но сейчас ее это не волновало.
- Мой брат был моим лучшим другом, и он присматривал за мной, и если бы он все еще был жив, то был бы на этом приеме рядом со мной, как твой брат сейчас с тобой, так что не смей говорить, что твой брат…
- Гвен, - мягко позвал Алек, положив свою руку на ее.
Но Гвендолин не собиралась позволить ему себя успокоить. Она стряхнула его руку и сделала еще шаг к Октавии.
- Почему ты меня ненавидишь? – требовательно вопросила мисс Пэссмор.
- Я с ней не разговариваю, - заявила Октавия, демонстративно поворачиваясь к брату.
- Нет, - выпалила Гвен. – Ты не сможешь просто отвернуться от меня!
- Алек, - процедила мисс Дарлингтон, - я хочу, чтобы ты проводил меня в дом.
- Ты не сможешь просто отвернуться от меня, - повторила Гвен.
На протяжении всего сезона Октавия Дарлингтон вела себя невыносимо 379c78. Она никогда никуда не приглашала Гвен. Друзья Октавии подчеркнуто не замечали мисс Пэссмор, если та оказывалась поблизости. А когда обстоятельства вынуждали девушек вступать в беседу, Октавия отвечала односложно и даже не трудилась скрывать кислое выражение лица.
Если не было свидетелей.
И Гвен все это уже порядком надоело.
- Почему ты меня ненавидишь?
- Я тебя не ненавижу, - фыркнула Октавия.
- О нет, ненавидишь. – Гвен повернулась к Алеку, уперев руки в бока. – Ненавидит.
- Я знаю, - со вздохом откликнулся тот.
Октавия на мгновение онемела от изумления, а затем сердито ткнула пальцем в Гвен:
- Она надменна и груба. Она уводит у нас всех подходящих джентльменов. Она всегда окружена ими, но сделала ли она хоть малейшую попытку отослать кого-нибудь к нам? Нет!
Гвен изумленно уставилась на свою обвинительницу. Если бы Октавия только знала, как отчаянно она ненавидела сезон. Гвендолин была бы счастлива отослать всех джентльменов, если бы только знала, как это сделать.
- Что ж, больше тебе нет нужды об этом беспокоиться, - сказал Октавии Алек. – Я попросил мисс Пэссмор стать моей женой, и она дала свое согласие. – Внезапно он резко повернулся к Гвен: – Ты ведь согласилась, да?