Страница 21 из 49
Прогулка по карнизу
Как в годы сталинские я выжил?А потому что когда-то вышелв окно девятого этажа.Карнизом межировского домая шел, неведомо кем ведомыйи стопку водки в руке держа.Я, улыбаясь, шел по карнизу,и, улыбаясь, глядели снизустарушки, шлюшки, а с крыш – коты,ибо я был молодой, да ранний,как исполнение их желаний —на мир поплевывать с высоты.Я неизвестен был, неиконен,и Саша Межиров и Луконинв окно глазели, как беззаконен,под чьи-то аханья и галдеж,как будто кто-то меня направил,я шел спасительно против правил.Лишь не по правилам – не упадешь.В году усатом, пятидесятомв нас, оболваненных еще детсадом,но изловчившихся не пропасть,возникла мания – влезать на крыши,или куда-нибудь – еще повыше,но лишь бы все-таки не во власть.Здесь от Солянки и до Лубянкитакие были тогда «влюблянки»!Любить! – не пьянствовать ради пьянкимы пробирались в чердак хитро.Карниз проржавленный был веселееи выше ленинского мавзолея,где писал Сталин, от скуки злея,в эмалированное ведро.С карниза этого было ближедо крыш и Рима, и крыш Парижа,куда мы все-таки прорвались.Мы по казарменному коммунизмушли, улыбаясь, как по карнизу, —так неужели, чтобы кормиться,придем в казарменный капитализм?И если влипнем в фарс или драму,я разломаю стекло и рамуи лихо выпрыгну сквозь свой портрет,так что осколки со звоном брызнут,и – к никакому на свете «изму» —а просто так пойду по карнизу —ну, а иначе я не поэт!12 декабря 2004Он
Как же так стряслось?Вместе мы, а врозь.Я ищу тебя,простыню скребя.На пустыне-простыне,как в полярнейшей стране,от тебя — ни вмятинкии — ни ароматинки,ни теплинки тела.Плохо мое дело.Десять раз на днюя тебе звоню,и гудки длинны-длинны,как из дальней далины.Наконец-то голос твой,но совсем-совсем чужойбудто рядом — некто ОНвслушивается в телефон,а свободною рукойобнимает, гад такой…Растерялся, вытер лоб я,будто перед Ватерлоо,сжавшийся Наполеон:«Ну и кто же он — твой ОН?»А в ответ из темноты:«Он — это ты».Переделкино, 2004«А была ты красивой…»
А была ты красивой? Я даже не знаю.Ты боялась меня, обнимала несмело.Отводила глаза, в меня пальцы вминая,и стеснялась того, что совсем ничего не умела.А была ты красивой? Я даже не знаю.Тебя нежность бросала то в жар, то знобила.Я представить не мог, что ты можешь быть злая.Ты красивой была, потому что любила.А была ты красивой? Я даже не знаю.Твоя кожа пушком под рукой золотела.И я весь до сих пор, словно рана сквозная,где, светясь, твое тело во мне пролетело.А была ты красивой? Я даже не знаю.Но тебя сохранил, суеверно колдуя.Я останусь тем зеркалом, где глубина ледяная,заморозила нежно тебя, навсегда молодую.Декабрь 2004Мужчины женщинам не отдаются
Мужчины женщинам не отдаются,а их, как водку, судорожно пьют,и если, прости Господи, упьются,то под руку горячую их бьют.Мужская нежность выглядит как слабость?Отдаться – как по-рабски шею гнуть?Играя в силу, любят хапать, лапать,грабастать даже душу, словно грудь.Успел и я за жизнь поистаскаться,но я, наверно, женщинам сестра,и так люблю к ним просто приласкатьсяи гладить их во сне или со сна.Во всех грехах я ласковостью каюсь,а женщинам грехи со мной сойдут,и мои пальцы, нежно спотыкаясь,по позвонкам и родинкам бредут.Поднимут меня женщины из мертвых,на свете никому не изменя,когда в лицо мое бесстрашно смотряти просят чуда жизни из меня.Спасен я ими, когда было туго,и бережно привык не без причинвыслушивать, как тайная подруга,их горькие обиды на мужчин.Мужчин, чтобы других мужчин мочили,не сотворили ни Господь, ни Русь.Как женщина, сокрытая в мужчине,я женщине любимой отдаюсь.Переделкино, 25 декабря 2004