Страница 48 из 54
Драконы лучше координировали свои действия. Белая стая безо всякого труда уворачивалась от атак чёрного титана, лавируя между его чёрных щупалец.
Чем больше боли впитывала в себя Скарз’А’За, тем больше она злилась. Каждая голова пыталась схватить назойливых созданий, но не поспевала за ними. Белые драконы жгли каждый участок её тела, они совершали быстрые атаки в раскрытые раны и метили точно в глаза твари. В конечном итоге она так разгневалась, что потеряла всякий контроль над собой и своими мыслями. Её окончательно поглотила злоба и ненависть, и тогда щупальца Скарз’А’Зы, извиваясь как разгневанные змеи, забились в экстазе, принявшись бить направо и налево.
Из её голов вырвался чудовищный крик, от которого из ушей текла кровь, а голова наполнялась невыносимой болью. Тогда белые драконы начали проигрывать схватку. Один за другим они падали на землю, не в силах сопротивляться такой психической мощи, и там же их хватали и уносили в раскрытую пасть чёрные отростки.
Вдруг Ардос услышал голос Убракса. Он говорил с явно довольным тоном.
- Он скоро придёт. Я это чувствую. Их крики и угасающие жизни! Ах, для него они как соль посыпанная на рану. Да… Пусть она продолжает в том же духе. Я хочу насладиться этим моментом, хочу чтобы мой брат тоже почувствовал боль потери. Он будет страдать также, как и я когда-то.
Ардос понял, что вот-вот сражение примет совсем другой оборот. Поэтому ему следовало найти место по безопаснее, и вместе с Наракой в руках, он устремился прямиком в свой дворец внутри города. Он оставил её на попечительство Ашандры, а сам отправился на улицу, возглавлять оборону.
Хотя люди и выглядели сейчас растерянными, они не пытались удрать или отступить. Те из них, кто оставался внутри Рейна, старались вести себя как можно мужественней. Словно с врождённым героизмом, они тщательно продолжали отражать атаку за атакой врагов и захватывать небольшие участки улиц. Каждая мелкая стычка отнимала у них всё больше сил, но они не сдавались и двигались дальше, всё глубже в город.
Тем временем озверевшая Скарз’А’За сама не ведала, что творила. Она позабыла кто она и кем являлась. Эмоции захлестнули оба сознание дракона, выставив за порог все чувства и оставив лишь первобытные инстинкты, направленные к уничтожению кружащего рядом с ней врага.
Она даже не заметила как медленно зашла внутрь города, обрушив ворота и часть стены. Её щупальца хватали, а затем запускали в белых драконов всё, до чего только могли дотянуться: мелкие дома и постройки, солдат обеих армий и обломки стены.
На какое-то время сражение в городе стихло. Армии людей и Ардоса решили переждать безумие Скарз’А’Зы где-нибудь подальше, в опустевших подвалах или укромных поместьях на самом краю Рейна.
Наконец на горизонте показался огромный силуэт. Обе стороны замерли, разглядывая каждую деталь приближающегося существа. Даже Ардос не мог устоять и не полюбоваться на объятую ореолом света и белого пламени фигуру Гневаксиона.
Сам владыка света и король дня пришёл на помощь своим детям. При одном взгляде на него в сердцах людей разгорался огонь веры и надежды. Руки сами начинали крепче сжимать рукоять оружия и хотелось с яростным кличем вновь рваться в бой.
Его присутствие было способно успокоить разум и тело. Оно прогоняло страх и сомнения, несло погибель отчаянью и горю.
Он приземлился возле Скарз’А’Зы, сложил свои сияющие крылья и внимательно посмотрел на неё. Гневаксион не знал кто она такая. Для него было шоком увидеть дракона подобного ему, но не являющегося таким же потомком Таксаны. Пусть в этот момент она была его врагом, но Гневаксион даже не попытался ударить её. Вместо этого он обратился к ней своим громким басом.
- Моё имя Гневаксион, - любезно представился он. - Я повелитель белых драконов и явился узнать, почему ты убиваешь моих детей.
В ответ Скарз’А’За зашипела. Её глаза зловеще сузились и с раскрытой пасти закапала слюна.
- Я не хочу биться с тобой, но я вынужден. Покинь поле боя, если не хочешь сгинуть в моём огне.
- Мы не подчиняемся словам какого-то чужака, - в унисон ответили обе головы. - Убирайся или мы пожрём тебя!
- Ты сделала свой выбор. Мне бы не хотелось убивать такое удивительное создание похожее на меня, но видимо придётся.
Вдруг тело Гневаксиона покрылось радужным светом. Серые облака над ним расступились, и яркий луч упал на него.
Каждая чешуйка этого бело-золотого дракона засияла. Он светился так, словно сам был солнцем.
Из широко раскрытой пасти вырвался ослепительно яркая вспышка света. Когда она коснулась Скарз’А’Зы, то обожгла её сильнее всякого пламени. Каждый уголок тела Скарз‘А’Зы наполнился болью и начал буквально испаряться на глазах.
Гневаксион тоже чувствовал боль. Никогда прежде он никого не убивал и сейчас не был готов решиться на такой поступок. Это было против его природы, и ему было тяжело свыкнуться с самой мыслью о гибели живого существа. Для воплощения доброты и благородства каждое создание было чистым, не взирая даже на самый чёрный поступок.
С уголков его глаз текли солёные слёзы, когда он слышал пронзительные вопли умирающего дракона. Гневаксион наблюдал, как её дымящееся тело прямо на глазах медленно тлело, как сгорала чешуя и чернела плоть.
Скарз’А’За корчилась и визжала. Она изо всех старалась подняться с земли, но обуглившиеся ноги моментально разваливались на части. Вскоре воздух наполнился запахом горелого мяса.
Хотел бы Гневаксион чтобы всё было совсем по другому. Если бы только она вняла его просьбе и улетела подальше отсюда! Тогда бы всё пошло совершенно иначе, и он не мучился так, как сейчас. Но теперь он был вынужден смотреть на её муки. Это была обратная сторона его долга, его тёмная часть. Он должен был защищать слабых и тех, кто попал в беду, но сам был вынужден причинять боль и страдания остальным. Этот грех станет тяжёлой ношей для него в будущем, и он будет готов десятки раз оплакать это бедное создание.
Когда он закончил, Скарз’А’За еле дышала. Из её груди доносился еле слышимый, протяжный стон, а сама она не могла даже пошевелиться. В этот момент на неё нельзя было взглянуть без слёз и жалости, ведь от неё почти ничего не осталось.
Со стороны тело Скарз’А’Зы выглядело как горсть пепла. От лап, которыми она старалась закрыться, остались только жалкие истлевшие обрубки. В её груди зияла прожжённая дыра, прикрытая острыми рёбрами. Местами с обуглившихся костей свисали куски мяса.
Крылья Скарз’А’Зы полностью сгорели. На их месте были только кости, удерживаемые от падения остатками мышц и хрящей.
- Мне очень жаль, что пришлось так поступить, - с грустью сказал Гневаксион.
Эти слова были совершенно искренними. В душе он надеялся, что она поймёт почему он совершил это ужасное злодеяние.
Пару мгновений Гневаксион переводил дыхание после атаки. За это время он не пытался отвернуть взгляд от её жалкого состояния, чувствуя за собой ужасающую вину. Затем он сказал:
- Позволь я завершу начатое и избавлю тебя от страданий.
Он вдохнул в себя воздух и был готов добить раненного дракона, как вдруг появился Убракс.
Своей стремительной и внезапной атакой, он обрушился на брата, в один миг сжав пальцы вокруг его шеи и отведя луч яркого света в сторону.
Выстрел угодил в океан, расположенный прямо за городом. От такой силы вода моментально вспенилась и забурлила. Огромная часть водного массива успела вскипеть и испариться, став плотной завесой тумана, медленно опускающейся на Рейн.
- Не так быстро брат, - сказал Убракс. - Сразись лучше с соперником равным по силе.
- Убракс?! - от злости вскричал Гневаксион. - Что ты здесь делаешь?! Это всё твоих рук дело?!
- Я приложил лапу к этой затее, ведь не очень-то честно, если бы к людям в один момент пришёл на выручку ты, со всей своей силой.
- Это низко и подло, брат. Я слышал истошные крики своих детей и чувствовал как они умирали. Я явился сюда только за тем, чтобы остановить то, что их убивало. Мне не известно, что это за создание, но если оно обречено на смерть из-за тебя, то ты никогда не заслужишь моего прощения.