Страница 10 из 133
— Правда. — Вайесс присела на колени и обняла подругу в ответ, так сильно, как только могла, прижавшись щекой к её шее, резко отстранилась и схватила её обеими руками за плечи, взглянув прямо в эти зелёные заплаканные глаза, — Правда!
Теперь она сидела, держа голову Макри на своих коленях, и поглаживала светлые, как будто покрашенные волосы, смахивая с них прилипшую городскую пыль. Вайесс подумала, насколько сильно это красивое лицо с точёными скулами, ровной посадкой глаз, фигурными бровями контрастирует с окружающим пейзажем. Оно было лишним в мире камня, бетона и металла, лишним в мире осколков стёкол, разорванных обивок и поломанных кроватей. Но оно теперь было таким родным, таким знакомым, и впервые в жизни у Вайесс появился стимул жить, стимул сражаться — бороться за жизнь этой маленькой, испуганной девчонки, которая сейчас спала, подогнув под себя колени. Может, она сама себе это придумала, а может, Макри и правда стала для неё семьёй. Удивительно, как казалось бы самые незнакомые люди могут стать настолько близки.
— Всё будет хорошо, — всё повторяла и повторяла она, — Ничего не бойся. Я не дам тебе попасть в беду. Не дам…
Долго отдыхать им не пришлось: скоро все были распределены по своим позициям — следить за определёнными областями и не давать врагу застигнуть отряд врасплох. «Счастливчики» выглядели подавленными и уставшими. Ещё бы, такое после трёх вылазок без проблем, ещё и восемь погибших… Всё это влияло на состояние бойцов, у которых, по-видимому, теперь голова была заполнена мрачными, безнадёжными мыслями. Вайесс, к счастью, определили недалеко от Макри, но к её разочарованию, ещё ближе к Корасу, который не только не давать халтурить, но ещё и постоянно бубнил в радиоприёмник.
— Я отряд шесть, вызываю центр. Я отряд шесть, вызываю центр, ответьте! Аванпост уничтожен, в городе закрепились, есть потери. Повторяю — в городе закрепились, есть потери. Пришлите подкрепление. Центр, пришлите подкрепление!
Вайесс подумала, что никто за ними не придёт, никому они не нужны и теперь придётся надеяться на удачу. Для неё это было привычно, только враг изменился, а остальным доставляло жуткое беспокойство. Так получилось, что во время последней атаки отряду пришлось разделиться, и они закрепились на пятом и шестом этажах двух из трёх целых многоэтажек. Иногда где-то дальше, в другом здании, иногда здесь слышался треск автоматных очередей, когда отступники — а по словам Кораса, он понял, что это именно они, когда осмотрел одежду и лица тех двоих, что пытались штурмовать дом — забирались в соседние здания и вели перестрелку с солдатами Арденны. Казалось, ночь — беззвёздная, тёмная, как смоль — длится вечность, но волонтёрам это было на руку: облегающие чёрные куртка и бронежилет со шлемом надёжно скрывали их в темноте от нападавших, а заранее надетые пламегасители помогали спрятать выстрелы.
Бой не утихал ни на минуту — волонтёры меняли позиции и отстреливались от пытавшихся перехватить преимущество отступников. Ближе к рассвету те попытались снова штурмом взять дом. Вайесс отправили на этаж ниже, вместе с ещё двумя стеречь лестницу, и как только появятся враги, предупредить тех, что наверху, но всё пошло не по плану. Они сидели, прислушиваясь к каждому звуку, ища среди какофонии выстрелов и криков шум шагов ниже по лестнице, но отступники начали подниматься только через пять минут. Стук ботинок по ступенькам был всё ближе и ближе, и когда врагов отделял только один пролёт, один из волонтёров запаниковал. Вайесс среагировала быстро, попытавшись схватить того за шиворот куртки, но даже этой скорости не хватило и он, крича и вскинув штурмовую винтовку, сбежал по лестнице, стреляя по пути по всему, что движется. Прозвучала глухая очередь и тело незадачливого парня свалилось с лестницы, перекатываясь через ступеньки. «Глупая смерть» — подумала Вайесс, широкими шагами перемахивая через пролёты доставлять сообщение Корасу. Полярник и Бен, получив сведения, в мгновение ока оказались на лестнице и сбросили по очереди каждый по две гранаты в тёмную глубину пролёта. Раздался взрыв, комната заходили ходуном, зашатались даже опорные стены, из двери послышались сдавленные крики умирающих.
— Добейте, — приказал Корас четверым стоящим перед ним.
Тогда Вайесс второй раз в жизни убила человека. Выйдя из двери, она сразу же чуть не напоролась на автоматную очередь, просвистевшую в полуметре от шлема. Реакция сработала на удивление хорошо: подавшись в противоположную сторону, она в тот же момент вскинулась и выстрелила в место, откуда слышала звук и где стоял отступник, на короткое мгновение на свою беду оказавшийся в луче фонарика. Тень вскрикнула и повалилась на пол, кто-то добил неудачливого врага. Под обломками насчитали десять трупов, признаков жизни никто не подавал, но в каждого на всякий случай пустили очередь, если это позволяли придавившие их плиты. На удивление, её не вырвало, как некоторых, только пришло отвращение и чувство выполненного долга, скорее всего, потому что с ней такое уже случалось. Она не могла подойти ближе, чтобы рассмотреть свою первую жертву — граната взорвала не только людей, но и опоры лестницы, которая провалилась, отрезав путь отступления метрами пятью пустоты, но в то же время это дало возможность не беспокоиться об атаке снизу так, как раньше.
Здания сверху вниз понемногу освобождались от ночных теней, еле-еле, из последних сил сползавших в какие-то переулки, ни разу не видевшие солнца. Пыль и песок, теперь позёмкой стелющиеся по проспектам и нижним этажам домов от внезапно налетевшего ветра, изредка собирались в знакомые уже смерчи, чтобы через какие-то минуты снова распасться на тысячи сверкающих кусочков разноцветного налёта и осесть ровным слоем на асфальт и бетон мёртвого города. Где-то на горизонте замаячила буря, ровной стеной чёрного песка простиравшаяся на много километров вширь. Она двигалась хаотично, было видно, как крутится огромными замысловатыми завитками, образуя то провалы, то выпуклости, чёрное матовое зарево. Она шла со стороны восхода, быстро, бесшумно, как огромный хищник, подминая под себя холмы, низины и поросли металлического куста, застилая поднимавшееся только солнце тёмной пеленой неизвестности. В одном здании стрельба ненадолго прекратилась, и Вайесс получила передышку наслаждения тишиной, зато в соседнем, кажется, стала ещё интенсивнее. Всё реже звучали в конце комнаты просьбы о помощи, Корас почти оставил попытки связаться со своими: сигнал не проходил, может, глушился бурей, а может, ещё чем. В конце концов положив наушники и микрофон на молчавший приёмник, он обратился к остальным.