Страница 3 из 16
Я начал битву с собой на всех фронтах сразу. Я не хотел спокойно сидеть и ждать Натсэ с войны, с которой она может и не вернуться. Я точно знал, что не смогу стать сильным, но поверил, что ценой неимоверных усилий смогу научиться сильным быть. Или сломаюсь, пусть так. В конце концов, это моя жизнь, и у меня есть право делать с ней всё, что угодно. Остальные уже наигрались.
Я прописался на стадионе, где заставлял своё слабое тело умирать каждый день. Задыхаясь, бегал круги. Когда в глазах темнело, я заставлял себя увидеть далеко впереди стремительно бегущую Натсэ, видел вьющиеся на ветру чёрные волосы — и ускорял бег.
Турник не поддавался мне две недели, вгоняя в отчаяние, но потом дело внезапно пошло́. Что-то в моих мышцах сдалось. Может, поняли, что беззаботных кликов мышкой больше не будет, началась другая пьеса. Сегодня я мог уверенно подтянуться восемь раз.
Тренировки с Лореотисом тоже начались сразу. Я настаивал, чтобы он учил меня жёстко, и Лореотис учил. Первый бой не занял и секунды. Через неделю я научился держать удар. Ещё через одну — наносить удары, несмотря на утратившие чувствительность руки.
Но самое сложное было не в победе над телом. Лореотис зря разозлился, я прекрасно понимал, на кого собираюсь замахнуться. Знал, что эти люди убивают тайно, исподтишка. А это означало, что мне нужно было научиться сохранять бдительность. Не позволять мыслям скакать с пятого на десятое. Постоянно смотреть и слушать, постоянно ждать нападения и быть готовым не защититься — а убить в ответ.
В этой битве мне помогла Авелла. Её магия дыхания стала для меня якорем, привязывающим к здесь и сейчас.
Вдох-выдох. Почувствовать, как воздух наполняет тело и покидает его. Дыхание — то, что происходит с тобой сейчас. Вдох, выдох, и я здесь, а чехарда сумбурных мыслей остаётся в стороне.
Вдох…
— Эй, ты, полезный!
Крик настиг меня из зала недалеко от комнаты.
Я резко развернулся, слегка согнув колени, готовый упасть, прыгнуть, ударить, побежать. Отметил ярко-красным маркером мысль: нужно заглядывать за поворот прежде, чем делать шаг. Прописал эту мысль в расширенную память, чтобы потом перечитать раз сто. Всё это промелькнуло фоном, а здесь и сейчас я был готов к бою.
У окна, в расслабленной и уязвимой позе, стоял Зован. Брат Авеллы. Тот, у которого я отработал меч. Не то мой враг, не то — друг. С этим я пока не разобрался. Рука у него зажила, и теперь он был без повязки.
— Чего напыжился? — фыркнул он. — Выглядишь, как придурок. Сюда иди! Разговор есть.
Первым делом я заглушил в себе все порывы. Как я выгляжу — плевать. Пусть хоть вся академия, глядя на меня, со смеху покатывается. Главное, что я готов и собран.
Вдох, выдох… Я медленно разжал кулаки и выпрямился.
Вторым порывом было подойти. Так всегда было: делай, что говорят, и, возможно, избежишь проблем. Но это нужно оставить в прошлом. Я не раб, чтобы кидаться на зов хозяина. Вдох, выдох…
— Что за разговор?
Зован отлепился от подоконника, почувствовав, что я не собираюсь подчиняться.
— Слышь, я не навязываюсь. Но если хочешь прожить подольше — выслушай. Не угрожаю, — добавил он после паузы.
Я выдержал ещё один вдох и выдох, после чего подошёл к Зовану. Тот огляделся и полушёпотом сказал:
— Есть одно местечко на окраине Сезана. Я там вчера был с девушкой…
— У тебя девушка есть? — удивился я и тут же обругал себя мысленно. Опять поддался случайной мысли. Какое мне дело до его девушки…
Зован почему-то смутился и отвёл взгляд.
— Ну, как бы да… Не суть. Там был Герлим. Внезапно. Он очень редко выползает. С тех пор, как дом в городе сгорел, он из посёлка носа не кажет. А тут — сидит в трактире, недешёвом. И напился — в хлам. Я случайно мимо проходил и услышал, как он говорит какому-то забулдыге: «Скоро этот щенок заплатит за смерть моего сына». И засмеялся. Его прям трясло всего.
Испуг. Его невозможно предотвратить, коли уж родился слабаком. Но можно научиться быстро его подавлять. Вдох — сила и спокойствие. Выдох — страх и слабость.
Я посмотрел в глаза Зовану.
— И что?
Тот кивнул:
— Знал, что ты спросишь. Ответ: ничего. Так, просто, поболтать захотелось.
— Приятно было поболтать, — кивнул я в ответ, постаравшись взглядом выразить благодарность. — Но почему вдруг ты…
Я специально не договорил. Следил за реакцией Зована.
Он опять смутился, отвёл взгляд.
— Кланы в тебе нуждаются.
Ложь. Правдивая, но ложь. Что-то другое заставляло Зована мне помогать. Что-то, вызывавшее в нём чувство вины…
— Спасибо, — сказал я.
Зован, дёрнув плечами, ушёл. А я ещё немного постоял у окна. Герлим… Человек, который по моей милости лишился дома и сына. Он не простит и не забудет. Чего же мне ждать?
Я заставил себя выдохнуть страх. Чего ждать? Ничего. Быть готовым ко всему — это да. Что, Мортегар, как дошло до реальной опасности — поджилки затряслись? Может, забьёшься в угол и порыдаешь, а оно всё как-нибудь само разрешится?
Я пошёл к себе, дыханием разгоняя тревожные мысли, заставляя себя концентрироваться на каждом шаге, каждом движении, звуке…
И не зря. Когда я положил руку на каменную дверь и призвал печать, сзади послышалось сопение. Кто-то подкрался ко мне слишком близко, чтобы счесть это случайностью.
Сердце припустило во всю прыть, и я развернулся так быстро, как только мог.
Глава 3
Этот приём, виденный сто раз в кино, я отработал до автоматизма. Перехватил руку с ножом, выкрутил так, что убийца оказался спиной ко мне. Схватил его за шиворот и попытался прижать к стене… Но стена в этот момент расступилась, и мой убийца полетел в комнату. Чтобы не рухнуть вместе с ним, я разжал руки.
За дверью оказалась рабыня Тавреси. С героическим огнём в глазах она протянула ко мне руку и выкрикнула:
— Убийство! — полагая, что произносит заклинание.
— Ага, — только и сказал я.
На полу, у ног рабыни, корчился Ямос. Нож он выронил. Маленький ножик из столовой, с закруглённым концом.
— Ну и что я должен был на это ответить? Произнести реальное заклинание, или ударить её? — спросил я с упрёком.
Ямос приподнялся на локте и уставился на меня с досадой. Я покачал головой:
— А ты? В третий раз одно и то же, только место поменял. Ты… Ты плохо стараешься!
— Плохо стараюсь? — капризным тоном воскликнул он. — Да я… Да ты меня убьёшь скоро!
— С чего мне тебя убивать? И потом, я ведь тебе плачу́!
— Да иди ты знаешь, куда, со своими деньгами! Псих…
Ворча, он встал на ноги. Я переступил порог, закрыл дверь. Молча ждал, пока Ямос сменит гнев на милость. Смотрел на Тавреси. За прошедшее время у неё заметно округлился живот, но ни она, ни Ямос, кажется, предпочитали этого не замечать.
Снова подумал о Натсэ. А что если она тоже… Нет. Я всё-таки не Ямос, выросший среди информационного вакуума и блюдения чопорных традиций. Я книжки умные читал и хоть какие-то примитивные методы предохранения заставлял себя использовать. Натсэ и сама за этим следила.
— Я тебя убила, между прочим! — гордо сказала Тавреси. — Так что мы заслужили премию.
— Какие такие «мы»? — уставился на неё я. — Насчёт тебя уговора не было!
— А если бы вместо меня здесь был настоящий маг Смерти?
— Чего маг? — скривился я.
— Маг Смерти! Все члены Ордена Убийц — маги Смерти. Ты разве не знал?
Среди простонародья, как я уже успел понять, о магах чего только ни сочиняли, и ведь искренне верили, что есть такие люди, которые могут сказать: «Убийство!» — и душа вылетит вон.
— Я не буду драться с девушкой, тем более — беременной, — заявил я и прошёл к своей кровати. Сел.
В комнате стало тихо, аж в ушах зазвенело. Да, похоже, я первым произнёс запретное слово. Ну простите, ребята, я случайно. Впрочем, оно и к лучшему: отвернувшись от проблемы, её не решить. Правда, «проблемой» ситуацию называть уже поздно. Теперь это — «обстоятельство».