Страница 79 из 104
Зверь подходит ко мне на опасное расстояние, и я втягиваю носом его липкий аромат парфюма, который мгновенно проникает в мои бедные лёгкие. Смущённо опускаю глаза в пол, краснея как пятнадцатилетняя школьница перед сексапильным учителем, и пищу:
- Простите меня за рыбу ещё раз.
- Вам не за что просить прощения.
Андрей Владимирович мягко качает головой и втягивает носом воздух, слегка закусив губу. Я вглядываюсь в его лучистые глаза, которыми он, без сомнения, свёл с ума не одну женщину, и задерживаю дыхание.
О чём это он?
- Это всё Варя, понимаете? Она чувствует, что мы с её матерью расстались, но я никак не решаюсь ей об этом рассказать. И она, видимо, решила отваживать от меня женщин.
- Не поняла.
Сканирую удивлённым взглядом своего гостя и хмурю брови, пытаясь разгадать смысл его последней фразы.
- Я нашёл у Вари в кармане платья солонку. Ту самую, в виде поросёнка, которую вы видимо, оставили на столе.
- Так это она посолила рыбу?
- Ага. И заодно насолила вам. Я уже с ней поговорил, она очень плакала и раскаивалась.
Мужчина разводит руками, и я понимаю, как непросто ему пришлось этим вечером. В животе резко теплеет, разнося жар по всему телу, и я слегка дрожу, покрываясь мурашками.
- А сейчас она где?
- Уже спит. Я подумал, что можно её оставить на полчасика, и решил съездить к вам – извиниться и отдать сумочку. И заодно хотел попросить вас приехать к нам снова.
Последние слова Андрея Владимировича эхом проходятся по моим нервам, и я понимаю, что Варя, оставшаяся без матери, скорее всего, захочет насолить мне снова. Она ни за что не подпустит меня к своему обожаемому папочке, и будет охранять его точно Цербер.
- Ну, я не знаю.
- Пожалуйста. Обещаю, я найду профессиональную домработницу, но пока мы очень нуждаемся в вас.
Нежный баритон закрадывается в дальние уголки моей души, и я непроизвольно киваю, не в силах отвести взгляд от этих умопомрачительных глаз.
Чёрт, какая же я безвольная!
- Спасибо.
Неожиданно Зверь подаётся вперёд, сминая своими влажными губами мой рот, и я нежно обхватываю руками его мускулистую шею. Его роскошный вкус разливается по моему языку жаркой пульсирующей волной, и из моих приоткрытых губ вырывается хриплый стон.
Его хлёсткий язык исследует мой рот, переплетаясь с моим острым язычком и я готова потерять сознание, обмякнув в руках этого шикарного любовника, уложившего в свою кровать, наверняка, немало женщин.
Правая рука мужчины по-хозяйски ложится на мою упругую грудь, пощипывая нежный сосок, и по позвоночнику начинает бежать россыпь мелкой дрожи.
Моё лоно мгновенно стало влажным и я теснее прижимаюсь к стальному телу главного редактора. Упираюсь бедром в его каменную плоть, налившуюся под тёмными джинсами, и запрокидываю голову.
В голове полный вакуум, и из здравомыслящего человека я превращаюсь в податливую мартовскую кошечку, нежно рыча и царапая широкую спину мужчины.
- Мне пора, Виктория…
Глухой, прерывающийся от сбивчивого дыхания, голос мужчины отрезвляет меня, и в ту же секунду он оставляет меня, отступая на шаг назад. Скольжу затуманенным больным взглядом по всклокоченной шевелюре мужчины, и не могу понять – он что, издевается надо мной?
Прижимаюсь спиной к стене, дрожа от пульсирующей боли внизу живота, и смотрю вслед удаляющемуся Зверю.
Какого чёрта?
- Дома Варя одна. Не хорошо, если она проснётся и не обнаружит меня.
Киваю.
Оправдывается.
Слежу глазами, как поспешно Зверь срывает с вешалки свою верхнюю одежду, и морщусь – сбегает. Стыд сковывает мою грудь, и я в нерешительности топчусь на месте, не решаясь больше приблизиться к этому опасному мужчине.
Ну, конечно, дочь – превыше всего, это я понимаю и не претендую на её место в сердце Андрея Владимировича, но я очень хочу, чтобы там освободилось место и для меня…
- До свидания.
- Спокойной ночи, Виктория. Жду вас завтра.
Дверь захлопывается, а я сползаю по косяку, дрожа от огненной боли, затаившейся внизу живота.
Он не передумал. Он хочет, чтобы я снова пришла.
Но зачем?
Ладно, Зверь, я снова попробую тебя приручить.