Страница 97 из 144
- Голубев, Борис, - послушно отозвался Рудольфыч.
- Это всё? – уточнил Костя, собираясь уже нестись аллюром на охоту (время поджимало).
И тут Лепов улыбнулся. От неожиданности Костя слегка попятился: ментовские улыбки, особенно неожиданные, всегда вызывали у него оторопь и чувство тревоги. Каждый раз он понимал, что сейчас будет пакость, но какая именно пакость (позитивная лично для него или со знаком «минус») надо было ещё догадаться.
- Нет, не всё.
Он задвигал курсором по экрану и запустил новую видеозапись.
Теперь человек бежал прямо на камеру. Качество записи стало заметно лучше: появились цвета, увеличилось разрешение, исчезла прерывистость движений.
- Это уже с камеры стоянки, съёмка с близкого расстояния. Удачный ракурс, да и аппаратура там получше установлена.
Беззвучно взлетела в воздух крышка канализационного люка.
- Ого! – и вслед за восхищённым возгласом Костя по-разбойничьи присвистнул. – Силён там кто-то, под землёй… Сообщники у беглого Бориса появились?
Лепов кивнул в ответ.
- К сожалению, да, - подтвердил он с видом человека, насильно потчуемого касторкой.
- Появился этот загадочный спаситель вовремя и, прошу заметить, точно в том месте, где нужно. А под землёй нужный выход на поверхность найти – ой как трудно!
- А вот и он! – воскликнул Костя. – Спаситель!
В темноте люка показалось чьё-то лицо. Потом незнакомец и вовсе выбрался из подземелья, показавшись едва не до пояса.
Беглый мент закричал что-то на бегу. Спаситель полез обратно в люк.
- Стоп-кадр! – скомандовал Костя.
Теперь незнакомец смотрел прямо в камеру. В движении это была доля секунды, мимолётное мгновение, но теперь это мгновение тянулось и тянулось, остановленное нажатием клавиши.
- Дай увеличение… ещё…
- Да увеличили уже, - с чувством превосходства в голосе протянул Лепов.
Изображение, тем не менее, он послушно увеличил.
- И контрастность увеличили, и в виде фотки сохранили, и даже распечатку сделали, - продолжал Рудольфыч.
И с видом триумфатора поставил вишенку на торт:
- И в систему распознавания лиц эту фотку загрузили.
- И-и? – перешёл на высокую ноту Калымов.
Мент извлёк из папки листок и официальным тоном зачитал:
- Пантюхин, Сергей Павлович. Тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года рождения, русский, не привлекался, не состоял. По нашей линии нигде не проходил. У гаишников когда-то были небольшие претензии: пару раз штрафы выписывали, штрафы оплачены. Женат, есть сын. В прошлом – водитель, в настоящее время место работы не установлено. В прошлом была машина, использовал под грузоперевозки, потом продал. Чем занимается теперь – не ясно. Полагаю, на наёмной «Газели» тайком ишачит, а налоги платить не хочет, вот и не светится…
- Где он ишачит и на кого – сами разберёмся, - прервал официальную часть доклада Костя.
И тут от охотничьего азарта у него свело горло.
- Жена есть и сын? Он москвич? Адрес давай!
Лепов пожал плечами. Пожал с таким меланхолично-равнодушным видом, что Косте очень захотелось схватить его за редкие волосёнки на загривке и сунуть мордой в экран ноутбука.
- Адрес!
- Пожалуйста, - ответил Лепов и вывел на экран карточку личных данных. – Записывай: улица Молдагуловой…
Костя вытащил из кармана смартфон и сделал снимок экрана. Погрозил пальцем служивому.
- Об этом никому из своих – ни гу-гу!
Лепов кивнул.
- Мы понятливые, другие у нас не выживают.
И уточнил?
- Семья внезапно исчезнет?
- Как обычно, - ответил Костя. – Срочно уедет отдыхать на юг. Много у них родственников, близких друзей? Общительные людишки?
- Пока не проверял, - признался Лепов.
И тут же успокоил:
- Мы блокируем, если что.
- Как обычно, - повторил Костя.
Из кабинета он выбежал стремительно, не тратя времени на прощальное рукопожатие. Впрочем, Лепов был не в обиде. Работал он не за честь и не за совесть, а исключительно за вознаграждение, а уж честь прилагалась к вознаграждению или бесчестие – никакого значения не имело.
Лепов предпочёл бы не иметь ни того, ни другого. Достаточно наличных.
Впрочем, пожимать руки он любил, ибо давно заметил, что людям это неприятно.
Борис же, заняв место в служебном микроавтобусе, обратился к банде с вдохновляющей речью:
- Мужики и Петровна, есть добыча! Рвём на Молдагулову – мясо брать!