Страница 87 из 144
Сергей заметил, что домовой слово «лавочнику» произнёс на старомосковский манер, через «ш».
Видно, долгое пребывание в городе не прошло для него бесследно.
- Чего тебе надо-то? – враз успокоившись, самым деловым тоном спросил Звониха.
- Выкладывай, подвальный.
Акинфий солидно откашлялся в сложенную трубочкой ладонь.
- Ты, Леонтий, во времена оны по всей Москве шлялся, по всем, так сказать, злачным местам походил.
- И за это тоже отсиживаю! – запальчиво выкрикнул домовой-сиделец. – И это лыко мне на суде мирском в строку вписали, ничего не забыли.
Акинфий досадливо поморщился.
- Да не о том речь! На суде говорил ты, будто леший один беспутный по прозвищу Огрызок сказывал, что к ним в чащобу котёл с неба упал. И после этого леший припомнить уже ничего не смог, будто его поленом по голове ударило. Он тогда с перепугу из леса сбежал, а потом месяц с тобой по кабакам шлялся.
- Говорил, - подтвердил домовой. – Да только вы мне тогда не поверили, и другу моему лесному и задушевному так же не поверили. Всё смеялись надо мной!
- Да я-то не смеялся как раз, - с грустью произнёс Акинфий. – Но, признаюсь честно, особо-то тебе и не поверил. Тут, как говорится, себя вини: беспутному никто не верит.
И Акинфий, оглянувшись на притихших друзей, спросил предательски дрогнувшим голосом:
- А в каком месте котёл-то тот упал? Не припомнишь?
Леонтий глянул исподлобья нагловато и торжествующе.
- Ага, так теперь и беспутный вам пригодился? И двухсот лет не прошло, как о словах моих вспомнили! Так ведь и не было ничего, не падал в лес никакой котёл. Видано ли, чтобы котлы с неба падали? То Огрызку с пьяных глаз показалось, а я же ему спьяну и поверил. Гулякам замоскворецким шкалик поднеси – и не такое расскажут. Так ведь, Акинфий?
Подвальный засопел смущённо.
- Ну это… Да, не было тебе веры. Сам виноват, обгадил реноме, так сказать. Не до обид сейчас, уж поверь. Припомни, Леонтий, где он падал-то.
Звониха пожал плечами.
- Да я же сам этого не видел. А Огрызок и по Алексеевской роще бродил, и в Тайнинском, и в Гольяново на чекушку выпрашивал…
Услышав знакомое слово, Сергей вздрогнул и воскликнул:
- Оно! Гольяново! Там видения были!
Корнилий хлопнул себя по лбу.
- Вот, мужики, не поверите, а я догадываться начал. Все ниточки сходятся…
Подвальный смотрел на них, посекундно переводя недоумённый взгляд с одного на другого.
Корнилий как бы невзначай поднял шкатулку с пола и прижал к боку.
Тут надо пояснить, что Апофиус, добросовестно пересказав подвальному легенду о сакморах, а так же присовокупив к рассказу показания русалки, об опыте с короной ясновидящих и испытанных Сергеем видениях умолчал, видимо, сочтя эту информацию слишком уж сырой, непроверенной и, возможно, не слишком уж точной.
Потому не удивительно, что подвальный от слов боевых друзей пришёл в крайнее замешательство.
- Какие ниточки? Какие видения?
Теперь рассказывать пришлось Корнилию, а подхватывать и завершать историю – Сергею.
- И ты смолчал? Утаил? – с укоризной обратился подвальный к скромно стоявшему в сторонке Апофиусу.
Древний дух ничуть не смутился.
- А это, знаешь ли, прибор непроверенный. Брюс – личность в волшебном мире известная, легендарная, можно сказать, да и мастер – хоть куда. Да только я давно на свете живу и на одну репутацию мастера не полагаюсь. Корона только для людей предназначена…
- Чистых сердцем, - вставил Корнилий.
- …духам её показания перепроверить невозможно, - продолжал, разгорячась, Апофиус.
- Кого он там увидел?
- Другого чистого душой человека, - продолжал вставлять комментарии земляной.
- И где? – патетически воздел руки к своду подземелья Апофиус.
- В Гольяново, - ответил Сергей. – И ему плохо. У меня тут…
Показал на горло.
- …подкатило.
Апофиус отмахнулся.
- Это всё картинки и чувства. Признаюсь, впечатлило поначалу. И с рассказом сидельца твоего сходится. Согласен, сходится. И что, побежим в Гольяново упырей искать?
- Я по упырям – мастер, - как бы невзначай вставил Леонтий. – Одному ухарю в драке кружкой башку проломил…
- Короне какой-то будем верить! – разошёлся Апофиус.
Видно было, что в глубине души ему очень хочется верить, но проклятое упрямство заставляет его упорно отрицать достоверность видений.
- Не какой-то! – возмутился Корнилий. – Не какой-то, а вот именно этой!
И раскрыл шкатулку.
Все прикрыли глаза, кроме Леонтия, который и вовсе зажмурился и отскочил назад.
Корона ярко светилась.
При падении с забора Борис ударился травмированным боком, да так сильно, что сине-фиолетовые звёзды брызнули из глаз прямиком на холодную утреннюю землю.
Он завыл, согнувшись, и, не дав себе и секунды отдыха, побежал вперёд.
Он бежал, скособочившись, с трудом набирая ход, заглатывая воздух с хриплой одышкой.
Боковым взглядом Борис увидел, как сквозь бинты и чистую ещё десять минут назад рубашку тёмными пятнами предательски проступает кровь.
«Чёрт!»
Проклятый уродец сорвал весь его план по маскировке.
Да тут ещё саднящей болью напомнил о себе прокушенный загривок.
«Хорошо, не в череп вцепился, а то бы скальп снял, ублюдок зубастый!»
Что это за тварь? Кто подослал... его? её? В общем, откуда это нечто взялось?
Быстро вычислил, без колебаний напал.
«Он связан с этими, торгашами на рынке...»
Борис завернул за угол.
Постоял немного, пытаясь отдышаться.
Проверил оружие.
«Хорошо хоть, ствол не потерял».
Хорошо, эта тварь обитает на торговом пятачке. Как-то связан с торговцами. А с кем ещё? Ведь не Ашот же её натравил, Ашоту вообще в этой игре не участвует.