Страница 61 из 144
- Сходу – так сходу, - ответил Клещёв.
И, поплевав на ладони, пробежал метра три вперёд, разгоняя ход – и с быстротой белки сиганул на сосну, в несколько бросков добравшись почти до вершины, так что дерево стало опасно клониться вниз.
Но ствол переломиться не успел – Клещёв всё в том же беличьем темпе прыгнул на соседнюю сосну, от неё – на старую лиственницу, что росла уже в отдалении от тропинки, и поскакал до деревьям, набирая ход.
Муцкевич, вздохнув тяжело, грузно перелетел на соседнее дерево, потом, хорошенько пнув ствол, в один прыжок добрался до покинутой Клещёвым лиственницы.
Движения у него были заметно медленнее, чем у Клещёва, но прыжки – гораздо длиннее. Так что он не боялся отстать от приятеля.
Опасался он сейчас лишь появления случайный путников на тропе: наступала самая секретная часть операции по устранению свидетеля и теперь любой случайный человечек в лесу подлежал ликвидации на месте.
Хозяин точно не простит появление ещё одного слишком много знающего и слишком много увидевшего человечка.
Нет, шума Муцкевич не боялся.
Боялся лишнего расхода патронов.
Он уже убедился в эффективности стрельбы их нового знакомого по имени Борис, и прекрасно понимал, что для уничтожения такого подготовленного парня одной обоймы может и не хватить.
Даже если считать по одной обойме на каждый из двух стволов.
Борис понял, что они вышли на то самое место ещё до того, как Любанин остановился и, вытянув руку, просипел с хрипотцой: «Вот оно, там!»
- Здесь, - поправил Борис.
Да, теперь то самое, заветное место было здесь – прямо перед ними.
Широкая поляна на краю оборвавшегося леса, возможно, когда-то очищенная от деревьев, да так и оставшаяся не заросшей.
Любанин, прижав ладонь к сердцу, задышал часто, периодически откашливая мокроту, а потом, в несколько шагов добравшись до полусгнившего ствола в зарослях папоротника, присел, чуть завалившись на правый бок.
- Плохо, Демьяныч? – забеспокоился Борис.
Любанин отмахнулся.
- Пустяки, отдышусь. На лесном-то воздухе – сразу отпустит. Волнений что-то много в последнее время, непривычно...
- Выкрутимся, - оптимистично заявил Борис.
- А я не жалуюсь, - заметил Любанин и прикрыл глаза. – Мне даже интересно... Вот никогда не думал, что так весело заживу. Ты-то попривычней к таким приключениям?
- Попривычней, - подтвердил Борис, осторожным шагом выходя на поляну.
И добавил:
- Хотя, конечно, и у меня такой цирк – не каждый день. Две трети работы – скукота и бюрократия. Допросы, опознания, очные ставки, протоколы... Нудятина, одним словом. Да и по этому делу, честно говоря, уже который месяц на месте топчем... ся...
Он остановился и в крайнем удивлении оглядел поляну, поворачиваясь и обводя её взглядом по кругу.
Воскликнул удивлённо:
- Да здесь нет ничего!
- Что? Чего нет? – подал голос Любанин из темноты леса.
- Ничего, - повторил Борис.
И в самом деле – грунт и растительность на поляне были совершенно не потревоженные. Не было видно разбросанной земли, свежих или хотя бы уплотнённых, затянувшихся от времени земляных раскопов, впадин и углублений или же наоборот – холмов и холмиков, бугров и бугорков, да хоть бы малейших отметин и признаков захоронений, пусть даже косвенных – и тех не было.
Поляна выглядела совершенно девственной, безобидной и непотревоженной.
Даже трава на всей её немалой площади были не примята, и свободно ходила волнами под порывами ветра.
- Демьяныч, а ты ведь тут недавно был? – задал глупый вопрос Борис.
Ответ он прекрасно знал, но надо же было хоть что-то спросить у свидетеля в предчувствие очередного следственного тупика.
- Конечно, - ответил лес. – Два с половиной дня назад, если за половину сегодняшний день считать. А вышел я сюда в ночь, так что предыдущий день, конечно, можно и не считать, но вот тот, который той ночью начался, я, конечно, считаю. Так что недавно, совсем недавно.
Борис растерянно развёл руками.
- А где тогда могилы? Или могила? Хоть одна?
Лес молчал.
«Нет, они могли, конечно, и дёрном всё замаскировать» думал Борис, вышагивая по траве.
Остановился и оглянулся.
За ним тянулся чётко различимый след примятый стеблей.
«Даже если дёрном – следы бы всё равно остались. Сколько уже захоронений видел, так следы всегда остаются. Грунт нельзя полностью убрать, траву нельзя за собой поднять, да и трава на срезанном дёрне уже через день начинает отличаться от той, что вольно растёт. Мистика какая-то...»
И повторил вслух:
- Мистика.
- Что? – уточнил лес.
- Колдовство, говорю! – пояснил Борис. – Сколько бандитских кладбищ видел – а такое впервые. Шито-крыто, тишь и гладь. Никаких следов! Мне, Демьяныч, чтобы начальство на эксгумацию уговорить или хотя бы на раскоп – нужно представить обоснования. Доказательства, понимаешь?
- А мои слова? – упорствовал лес. – Я же здесь был, точно был. Я это место узнаю. И чем дольше я тут, тем больше узнаю. Моих слов не хватит?
Борис покачал головой.
- Может и не хватить. Формально ты по другому делу проходишь, а в твоём деле никаких показаний и сведений про ночную погоню нет. И про поляну эту ничего не сказано, даже намёком. Не счёл нужным твой следователь... отметить... Я ведь, Демьяныч, случайно на тебя вышел. Услышал от Лёни на вечеринке рассказ... Он, похоже, для смеху рассказывал. Меня кое-какие детали зацепили. Не знаю, прав ли я был...
- Но ведь по нам же стреляли! – в запальчивости воскликнул лес.
И закашлял.
- Стреляли, - согласился Борис. – Но и это не пока на доказательство не тянет. Вот приду я к руководству и скажу: «Я свидетеля из тюрьмы вытянул, носился с ним по городу, в нас бандиты пуляли, давайте поляну копать, я знаю – там могилы». Куда меня пошлют с таким рассказом?