Страница 39 из 144
- А хорошие места у вас, - заметил Сергей, на ходу срывая листок клевера.
- Волшебные, - пробубнил в ответ Апофиус с прежней своей насупленностью.
- Я бы вот в следующие выходные сюда приехал, - по-простецки заявил Сергей. – С женой и сыном. Парню одних мух ваших показать… или давешние фонари летающие. Вот восторгу-то будет!
«Эх, парень, простая душа!» подумал Апофиус и украдкой из-под козырька кепки посмотрел на небо.
Небо пока было тихим, светлым и летним, но Апофиус ему уже не доверял.
«Да будут ли ещё они, выходные эти?»
- Приезжай, - произнёс он вслух. – Непременно приезжай. Клотильда тебя с радостью встретит. Живёт одна, скучает… С ребёнком ей в радость будет повозиться. И птиц своих покажет, коноплянок. У неё коноплянки дрессированные. Умные птицы, страсть какие умные! И танцевать умеют на жёрдочках, и поклоны почтеннейшей публике отвешивать, и мелодии высвистывать, и много чего ещё завлекательного. Как увижу их представление – так смеюсь да упаду. Словно маленький, право слово, будто мне лет сто от роду! Да…
Улыбнуться у Апофиуса не получилось. Рот отчего-то перекашивало.
- А ещё на земляного посмотреть захочется! – радостно подхватил Сергей. – Забавный тип, честное слово! Нору какую-то копает…
- Вона что! – воскликнул Апофиус.
Остановился на секунду, так что Сергей едва не ткнулся ему грудью в затылок, махнул рукой досадливо – и пошёл дальше.
- А я-то, голова садовая, про Корнилия и позабыл, упустил приятели из виду! – досадливо причитал Апофиус, не сбавляя, тем не менее, хода. – Давно не был в волшебной стране, старых знакомых подзабывать стал. И невежливо это, конечно, и некрасиво. И супругу его, Гретхен, обошёл, упустил, не поздоровкался…
- Да я за двоих поговорил! – попытался успокоить его Сергей. – Они привет тебе передают.
- Голова перечная, дырявая, - не унимался Апофиус.
И крутил огорчённо этой дырявой головой в обе стороны, избывая досаду.
До опушки добрались примерно через полчаса.
Сергей настроился было на то, чтобы сесть на поваленное дерево да отдохнуть минуты две-три, но Апофиус был неумолим.
- И так затянули поход, - заявил он решительно и непреклонно.
И, подойдя к росшему на краю поляны древнему дубу, встал у широкого, в три охвата ствола и запричитал, запрокинув взгляд в тёмную, непроглядную листву:
- Адигельда любезная, наши извинения за беспокойство. Здравия тебе и наилучшего всего. Беспокоим мы тебя просьбою, неотложная помощь нужна, без тебя никак, так ты уж соблаговоли…
- Соблаговолить бы тебе по лысине твоей! – нелюбезно ответила листва.
Сергей поёжился.
- Рубин где? – допытывалась невидимая пока Адигельда.
Апофиус опустил голову и вздохнул горько.
- Нету, - промямлил он.
- Громче! – потребовала Адигельда. – Хотя если уж бормочешь себе под нос, так понятно, что явился с пустыми руками.
Раздался еле слышный свист и шелест, ветви зашевелились – и показалось, будто само дерево ими двигает.
Сергей испуганно попятился.
- Держись, парень, - подбодрил его Апофиус.
И самым тихим шёпотом добавил: «Да добрая она, добрая. Напускает на себя для блезиру, а так – доброта сама».
Откуда-то с самой вершины дуба и до корней его пробежал ветерок, волною донёсся слабый цветочный аромат – и полупрозрачная женщина плавно спустилась с ветвей дуба на землю, прямо между почтительно склонившимся в полупоклоне Апофиусом и совершенно опешившим Сергеем, который за прошедшие сутки так и не успел привыкнуть ко всем чудесам волшебной страны и всем её волшебным обитателям.
Плавностью полёта своего обязана была фея двум радужным, будто из тончайшей слюды сделанным крыльям, по форме своей походившим на крылья бабочки, только увеличенным пропорционально в размерах.
Крылья равномерными взмахами своими держали фею в воздухе, и спуск её был ровный и замедленный, каким бывает лишь падение во сне.
Бело платье её, вышитое серебристо-голубой нитью, ходило волнами будто под порывами ветра, хотя Сергей явственно ощущал, что движение ветерка давно уже стихло и воздух покоен.
«Будто она по воде плывёт» подумал Сергей и украдкой прикусил самый кончик губы.
Но женщина не пропала, и не пропал Апофиус, и волшебная страна осталась на месте.
Фея погрозила Апофиусу пальцем.
- Ты для чего рубин выпросил? – набросилась она на духа, вспоминаю давнюю потерю.
- Санторини спасать, - оправдывался дух, но так робко и неуверенно, что в правоте его засомневался и Сергей, который, правда, сути диалога не улавливал совершенно.
- И спас? – в голосе феи зазвучала ирония.
Апофиус отрицательно помотал головой.
- Не-а! Уж больно сильно бабахнуло. Не рассчитал я, Адигельдушка, тудыть его через коромысло!
- А рубин-то где? – наступала фея.
Апофиус виновато развёл руками.
- Не поверишь – Платону в кости проиграл. Мы для начала по кратеру винца разбавленного осушили, да и повторили потом. Я ему про остров утонувший давай рассказывать… приплёл, конечно, спьяну. Потом в кости играть начали, чего-то увлёкся я… И продул, как есть – просадил рубин. То ли самому Платону, то ли приятелю его, что подсел к нам играть. Уж стеснялся тебе на глаза показываться, извини.
- Не извиню, - отрезала фея.
И, повернувшись к Сергею, осмотрела его внимательно с головы до ног.
Сергей, смутившись по пунцовости, неловко шаркнул ногой (он был совершенно не в курсе, как именно следует здороваться с феями) и выдавил что-то похожее на приветствие:
- Ась-с-сте!
- И вам доброго дня, - запросто ответила фея.
Повернувшись к Апофиусу, уточнила:
- Рыцарь?
- Он самый! – отрекомендовал спутника Апофиус.
Сергею очень захотелось провалиться сквозь землю (жаль, что Корнилий не успел обучить его искусству мгновенного выкапывания нор).