Страница 38 из 144
Клотильда, выслушав речи Апофиуса, погрустнела, посерела лицом и присела за стол, горестно склонив голову.
Чайник, подбежав к ней, стал урчать, выпуская облачка пара и тереться об локоть.
- Ты, парень, на пироги-то налегай, - заторопил Сергея беспокойный дух. – С завтраком тянуть нельзя, после него сразу к фее Адигельде за советом пойдём.
- К фее? – не уставал удивляться Сергей.
- Самой настоящей, - подтвердил Апофиус. – Она и волшебством владеет, и ясновидением. Пророчествовать только не может, страшное это дело – пророчества. Бед из-за них много, запретили их у нас. Да я бы и побоялся у неё про будущее спрашивать, больно темно оно. Но вот хрусталик волшебный у неё есть. В нём видно кое-что из настоящего и прошлого, то видно, что и нам с Клотильдой не увидеть. Клотильдушка – добрая колдунья, а колдуньи – деревенский народ, к дому привязаны. Она в своих волшебных омутах видит лишь то, что в окрестностях творится, а в страшные места ей и заглядывать страшно.
- Ну их к лешему, эти страшные места! – воскликнула Клотильда и махнула рукой, так что чайничек отскочил было в строну, но, убедившись, что хозяйка вовсе не злится и не его отгоняет, снова подобрался поближе и заурчал, повиливая ручкой.
- Потому нам фея нужна, - резюмировал Апофиус. – Феи и для нашей волшебной страны – существа потусторонние. Они и запретные места могут разглядеть. И в зависимости от того, что она нам расскажет и покажет…
Апофиус выдержал паузу и вздохнул.
- …мы и решим: доброе у нас сегодня утро или не очень.
Сергей послушно налёг на пироги, благо, что были они нетяжелы и была от них лишь сытость без всякого лишнего бремени для желудка.
От окончания завтрака прошло минут пятнадцать.
Признаться, время пролетело до обидного быстро и Сергей предпочёл бы ещё пару раз по столько полежать да подремать по возможности на мягком ложе из одуванчиков, но упрямый Апофиус был непреклонен.
Собирайся, дескать, да пойдём!
Показалось Апофиусу, будто небо на самом горизонте (на границе мира людей) потемнело на миг и покрылось извивающимися, чёрными, змеиными полосами.
И хоть длилось это мгновение, а то и того меньше, но Апофиус твёрдо решил, что это не видение и не морок от обильной трапезы (хоть добрая старушка Клотильда именно в последнем и пыталась его уверить), а самое что ни есть знамение, и пора, стало быть, спешить.
А не разлёживать тут и дрыхнуть безмятежно!
Пришлось уж послушаться древнего духа и с кряхтением подняться.
Серебристое ведёрко тут же услужливо поманило Сергея в кусты.
- Быстро только! – предупредил Апофиус, поправляя постоянно сползающую от пота кепку.
«И что ты всё человека гоняешь?» зашептала Клотильда. «Пусть отдохнёт, поспит после завтрака. Эвон, посмотри – ожил, поправляться стал! На речку бы пока сходили, а уж после обеда… Куда бежишь? Что ты там в небе увидел? Может, гроза собирается…»
- Собирается, - согласился Апофиус. – Ты даже не представляешь, Клотильда, какая гроза собирается. Чую, накликали люди беду, да такую, что всему живому, обыденному и волшебному, не поздоровится. Так что вскорости всех в один мясной ком покромсают! Кто-то пришёл сюда, Клотильда, кто-то очень нехороший пробрался – могильным холодком так и тянет...
- Господь с тобой! – воскликнула Клотильда и зажала уши.
- Надеюсь, - сурово пробурчал Апофиус.
Отошёл в сторону. Снял кепку и провёл ладонью по лысине, усеянной мелкими тёмными пятнами, взъерошив жидкий венчик бледных седых волос.
- Прости, Клотильдушка, в смятении тебя оставляю. Нехорошо из гостей вот так уходить, но по-другому не получилось. В такое время пришли, сама пойми…
- Назад-то когда вернётесь? – утираю концом передника слезу, спросила Клотильда.
В расстройстве машинально взмахивала она левой рукой, направляя посуду на утреннее омовение, но забывала сопроводить жест нужным заклинанием, отчего подносы, чашки, вазы и вазочки вместо полёта к раковине лишь носились бестолково над столом, периодически сталкиваясь друг с другом и обиженно позвякивая, и вовсе не стремились на встречу с массивным и круглобоким серебристым умывальником, что метался беспокойно в дальнем конце поляны, не в силах разобрать, что же там такое неладное происходит с хозяйкой.
- Сегодня – нет, - решительно ответствовал Апофиус. – Ты уж не жди. Как поговорим с феей, так сразу в мир людей пойдём. А уж вернёмся оттуда или нет…
«Чего это я?» испуганно спросил сам себя Апофиус.
Клотильда всхлипнула.
- Вернёмся, вернёмся! – поспешно успокоил её дух. – Дня через три и вернёмся! Не позже!
Клотильда, остановив механические взмахи левой, прощально махнула правой рукой.
Вконец запутавшаяся в хозяйкиных жестах посуда с жалобным звоном посыпалась на стол.
- Вернёмся! – уверенно выкрикнул Апофиус, будто отдавал команду самому себе, да и Сергею в придачу.
Клотильда кивнула в ответ и пошла прочь неровной, спотыкающейся походкой, будто на ощупь выбредая к видневшемуся вдали белостенному домику.
«Совсем расстроилась» догадался Апофиус.
И, набросив кепку на лысину, крикнул Сергею сурово:
- Поторапливайся, парень, туалеты туалетить! К фее пойдём, разговоры будем разговаривать! Дела делать пора, пути распутывать, мир умиротворять… Тьфу ты, заболтался! Да собирайся уже!
В гости к фее шли они вдоль реки.
Не то, чтобы это был самый короткий путь. Короче было бы пройти по полевой тропинке напрямик, к самой опушке леса.
Но Апофиус, то ли к месту, а то ли к не к месту (с учётом того, что и впрямь надо было спешить) припомнил слова Клотильды о том, что неплохо было бы на речку сходить – и затосковал душой о тихой речной воде, о сырой прохладе и песенном камышином шуме.
Да и гостю хотелось речные берега показать… Если уж не довелось искупаться (и не известно, доведётся ли теперь хоть когда-нибудь), так хоть так – полюбоваться на блики воды и тени рыб на песчаном дне.