Страница 137 из 144
- Мужик!..
- Я земляной, - с достоинством поправил тот.
Первый из мусорных подобрался совсем близко и тугим пакетом пытался прихлопнуть заметавшегося у него под ногами Леонтия.
- Кресало, огниво... Вот, вот оно...
Акинфий отломил длинную сухую ветку...
- Окоп выроешь? Ячейку стрелковую? – спросил Борис.
- Чего? – и Корнилий в удивлении закрутил головой.
- Яму в земле! Для стрельбы!
...и достал из-под отворота кафтана глиняную трубку.
- Огневица, выходи, - зашептал подвальный.
Леонтий завопил, попав под косой удар пакета и в ярости пнул мусорного, не причинив тому, однако, никакого видимого вреда.
- А-а! – и Корнилий утвердительно закивал. – Да с радостью! Где?
- Покажу, поползли со мной, - ответил Борис. – Только головы не поднимай, там впереди стрелки плотно засели.
Предупреждение оказалось не лишним – по стволам снова стали звонко щёлкать пули, выбивая щепки и серые облачка.
Подвальный поднёс к губам трубку и выдул из неё на ветку сноп искр. Быстрые языки пламени побежали по сушняку, и вскоре в руках у Акинфия оказался настоящий факел.
- Хватай!
И он кинул факел домовому.
- И мне!
Апофиус, не мелочась, сломал молодую берёзку.
- Балда, сухостой бы ломал, - отчитал его Акинфий.
Но искрами поделился.
И вовремя: к месту битвы продрались ещё трое мусорных, и от одного из них замешкавшийся Акинфий успел получить чувствительный удар.
Очнулся он у корней древней ольхи. Голова гудела, всё плыло перед глазами, а вокруг было светло как днём.
«Что же это я, до утра пролежал?» в испуге подумал он.
Но, подняв голову, воспрял духом: небо над головой было чёрное, ночное. И пока что со звёздами.
Битва продолжалась.
А светло было оттого, что двое мусорных уже пылали ярким, но зловонным огнём, и с рёвом бестолково метались по лесу, рассыпая вспыхивающее разноцветными жгучими языками содержимое пакетов.
«Как бы пожар мы тут не устроили» с беспокойством подумал подвальный, поднимаясь и сходу устремляясь вперёд.
А там, впереди, Апофиус и Огрызок пытались подобраться к двум вставшим спинами друг к другу великанам, которые отчаянно размахивали ручищами, не подпуская к себе поджигателей.
Апофиус успел уже сменить не дававшую достаточно огня сырую берёзу на отжившую рыжую ёлку и теперь подпрыгивал высоко, как мог, так что брюхо его подлетало к подбородку, и пытался подпалить кого-нибудь из врагов.
С одним у него это почти получилось: тот слабо дымил сбоку, но загораться толком не желал.
Огрызок же, используя кряжистый пень в качестве импровизированной дубины, отбивал удары мусорных и сам время от времени пытался перейти в атаку.
Положение осложнялось тем, что невидимый со стороны поляны враг время от времени палил по дерущимся то очередями, а то одиночными.
Пули не причиняли ни малейшего вреда великанам (как и предполагал подвальный), но здорово досаждали духам, которые в земном мире и в материальной оболочке были весьма уязвимы.
- Где Леонтий? – спросил подвальный у запыхавшегося Огрызка.
- Не ведаю, - ответило тот, вытирая бороду. – Должно быть, как своего подпалил, так и к поляне побежал. Я-то ему про место сказывал...
- А мы чего телепенимся?! – возмутился Акинфий.
И, оттолкнувшись от земли, подлетел высоко, направив полёт в сторону пускающего дымок великана.
Тот протянул было ручищи, но тут же отвлёкся на метнувшего в него пень Огрызка.
Подвальный приземлился в груду мусорных мешков и тут же с беличьей сноровкой вскарабкался вверх до плеча, крикнув на бегу Апофиусу: «Факел!»
Великан начал в ярости лупить себя ручищами, стараясь прихлопнуть дерзкого коротышку.
Апофиус, воспользовавшись этим, подбежал вплотную и в рекордном прыжке подбросил огненную ёлку.
Акинфий скатился вниз, увернулся от удара, и, перехватив огневое дерево, сунул его в глубину мусорной груди.
Упал, перекатился... И с радостью увидел яркое зарево, разлившееся по траве.
Он повернул голову.
Двойной рёв расходился по лесу: пламя перекинулось и на второго великана. Мешки и пакеты от жара расплавились и два склеившихся монстра кружились в обнимку, быстро скрючиваясь, тая и рассыпаясь.
- Первая победа! – радостно доложил Апофиус, помогая подвальному подняться.
Тот кивнул в ответ, отряхиваясь от налипшей земли и приставших к нему ошмётков чего-то зловонного.
- Ой, - печально произнёс древний дух, крутнув головой.
И показал на лежавшее в стороне тело Огрызка.
Именно тело: стоило подвальному приподнять его, как раздавленная мусорным голова отделилась от туловища и упала на траву.
- Отвлёк на себя, стало быть, - тихо произнёс подвальный, возвращая тело на траву.
- Бежи-и-им! – завопил древний дух, показывая рукой вверх.
Великаны окончательно потерли устойчивость и двумя пылающими башнями рушились на лес.
Подвальный с древним духом метнулись прочь, уходя от огненного дождя.
И на бегу, боковым зрением, в ярком пламени увидели на краю ложбины неподвижно лежащего Леонтия, сражённого шальной пулей.
- Хватит? – уточнил Корнилий, выгребая землю.
Борис залёг за свежий бруствер, посмотрел вперёд оценивающе.
- Отлично получилось, отец! Заглубил что надо. На учениях по тактике тебе цены бы не было!
- Я земляной, - поправил друга Корнилий. – Детишек с Гретхен нет пока, думаем только... А про тактику я не знаю, чего это такое...
Над верхушками деревьев из их спинами взметнулись языки пламени.
- Вот и подсветочка пошла, - отметил Борис, снимая винтовку с предохранителя и осматривая поляну в оптический прицел.
И присвистнул.