Страница 118 из 144
Акинфий шёл по улице и дерзко смотрел на прохожих.
Был он горд и воодушевлён до чрезвычайности. Насвистывал мелодию древнего хорала и время от времени грозил кулаком расшалившимся воробьям.
Теперь он вступал в бой на самом ответственном участке.
А предыстория его похода такова.
Видения подвигли Бориса к усиленным размышлениям. Промелькнувшая в тумане пренаглейшая толстощёкая рожа разглядывавшего его упыря (то есть, конечно, упырь с ухмылкой рассматривал Сергея, но и Борис не только внутренним взором, но и самой кожей ощутил этот гнусный взгляд) показалась ему чрезвычайно знакомой.
Нет, поначалу не было никакой конкретики.
Смутные, но при том весьма настырные воспоминания галдящей толпой толклись у него в сознания, напирая друг на друга и время от времени друг друга же заглушая.
Борис понимал, что именно это ли… рожа эта гадкая – ключ к спасению товарища.
По сути, это единственная конкретика, промелькнувшая в видениях.
Хотя, не совсем… Там, кажется, на входе в здание была ещё какая-то табличка. Текст расплывался (картинки вообще постоянно расфокусировалась), но всё же можно было догадаться (не прочитать, а догадаться по смутным контурам букв), что есть на табличке слова «фонд» и что-то вроде «правов»… второе слово, конечно, и другие буквы включало, но их разобрать было решительно невозможно.
Скорее всего, надпись на табличке в полном виде включала слова «фонд правовой» или что-то вроде «фонд правового»… Содействия?
Само по себе это мало что давало, поскольку в Москве контор с подобными названиями было чуть больше, чем звёзд на августовском небе, тем более, что конторы эти обладали тенденцией к бесконечному почкованию, дроблению и прочим формам бесполового размножения.
Но вот рожа, да табличка да оперативная память Бориса – это уже кое-что.
И Борис, попросив блокнот и ручку, засел за привычную следовательскую работу.
Блокнота, правда, у подвального не оказалась, но нашлась стопка жёлтых от времени бумажных листков.
«Пишем на бумаге редко» виновато произнёс Акинфий. «Всё больше по воздуху… заклинаниями».
Вместо ручки было перо. Белое и гусиное, хорошо очиненное.
Перо оказалось ещё и волшебным: писать им можно было, не окуная кончик в чернила. Буквы на бумаге выходили синие с блёстками.
Но оперативной работе блёстки не мешали.
Логическая цепочка рассуждений была короткой и безупречной, но отталкивалась от одного аксиоматического допущения, что схватившие Сергея бандиты имеют прямое отношение к квартирным аферам и находятся в какой-то связи (прямой или косвенной) с теми головорезами, что преследовали его и Любанина.
На этом месте рассуждений комок подкатил к горлу.
…потому следует предположить, что они же имеют отношение в квартирным махинациям.
Начальный вывод логически обосновать было сложно, но Борис интуитивно был уверен в его корректности.
Что ж, отсюда плясать было уже проще.
Борис выписал в столбик названия всех юридических союзов, ассоциаций и фондов, проходивших по делу о махинациях.
Это заняло минут десять: число их было довольно велико измерялось десятками, ибо конторы с подобными названиями и в начале следствия были весьма многочисленны, а уж в ходе его стали размножаться в геометрической прогрессии.
Но и память у Бориса была феноменальной, так что список получился если не исчерпывающий, то уж точно – включающий большую часть подобных контор.
Теперь пришла пора сокращать список, отбрасывая в стороны явные конторы-однодневки и те фирмы, что находились под очень уж пристальным прицелом их следственной группы.
Естественно было предположить, что в офис, находящийся под полицейским прожектором, связанную жертву не потянут.
Параллельно Борис запустил в голове длинную цепочку воспоминаний, касающуюся внешности всех виденных им на допросах, обысках, неформальных встречах или хотя бы просто мельком участников уголовного дела.
Он не мог отделаться от мысли, что упырь ему знаком и где-то они уже встречались… Да вот только где?
Список между тем сократился до трёх десятков наименований. Всё ещё много, слишком много.
Борис брёл взглядом по списку снизу вверх и сверху вниз. Правовых фондов пять. Но слово «фонд» шло первым, это Борис точно помнил.
По этому признаку выделялось три конторы.
«Фонд правовой защиты предр..», «Фонд правового обеспечения»…
И тут одна контора, на пятом проходе – зацепила внимание.
«Благотворительный фонд правовой защиты малоимущих граждан».
Где-то в дальнем и изрядно запылившемся уголке памяти на дальней полке в серой папке нашлась и короткая справка: не смотря на розово-сентиментальное название, по данным следствия это – зонтичная структура, на верхнем уровне входит в холдинг, включающий юридические фирмы, банки, инвестиционные фонды, агентства недвижимости…
Стоп!
Банки? Агентства недвижимости?
По делу о черных риэлторах этот фонд проходил по касательной, очень опосредованно. Кажется, обеспечивал юридическую поддержку сделок по квартирам на каком-то из этапов… До договорам проходил третьей стороной, официально – всего лишь консультировал. В общем, и предъявить было нечего, да и мелькнул он на краткий миг лишь в паре эпизодов.
Но ведь мелькнул же! А ребята-зверята в преступном холдинге ничего просто так не делают и в случайных местах не пасутся, это Борис усвоил давно и прочно.
И кого-то то ли из учредителей фонда, то ли из директоров примерно год назад вызывали на допрос… который кончился ничем, и эти самые то ли учредители, то ли директора вышли из кабинета довольные и улыбающиеся…
И тут Борис ещё раз сказал себе: «Стоп!»
Теперь он вспомнил, где он видел это… это ухмыляющееся и зубастое.
Крупный, широкомордый мужик в дорогом сером костюме выходил из кабинета следователя и улыбался, рассказывая какую-то забавную историю сопровождавшему его капитану из следственной группы.