Страница 117 из 144
А хождение в глубине лесной завершилось возле старого вяза, в развилке которого сидел коренастый мужичок в ветхой накидке из тёмного мха.
Белка, доведя путников до места назначения, поклонилась почтительно хозяину леса и отбежала в сторону.
- Дормидонт, ты ли? – радостно воскликнул домовой и, раскинув мощные руки, полез обниматься, карабкаясь по стволу. – Сколько лет, сколько зим, сколько вёсен, сколько осеней!
Леший, протянув руку-ветку, затащил Леонтия наверх.
- Здорово, - сдержанно поздоровался он. – А я всё сижу да гадаю, тот ли это Леонтий, что в моих краях от приставов прятался. Того-то, думаю, поймали давно, да на суд отвели. Про суд-то твой много в «Вестнике домовых» писали, весь лесной народ читал с охами и вздохами. Начудил ты, Леонтий, начудил. Теперь, стало быть, на свободе?
«Что же за день такой!» до крайности удивилась Татьяна. «Одни уголовник вокруг моей семьи… даже если они волшебные».
- Да вот, - как-то неопределённо начал объяснять Леонтий.
А потом кивнул на людей.
- Вот, освобождение отрабатываю, спасаю как могу. Времена чёрные пришли, гнусные. Мне Акинфий ничего толком не сказал, но…
И Леонтий перешёл на доверительный шёпот.
- Ты Огрызка-то помнишь?
- Беспутный, вроде тебя, - со всей прямотой лешего ответил Дормидонт.
- Беспутные-то мы беспутные, - завёлся домовой, - а правду говорили! Про котёл, который с неба упал. Нам-то не поверили, а мне – наособицу веры не было, а теперь погляди-ка…
И он показал на женщину. Показал бы и на Пашку, но это сделать было решительно невозможно: парень всё время крутился, пытаясь получше рассмотреть лешего и под прицел пальца в любом случае не попадал.
- Теперь вот всех спасать приходится, - с некоторым пафосом заявил домовой.
- Дяденька, а ты настоящий леший? – уточнил Павел.
- Он самый, - важно подтвердил Дормидонт.
- А почему я тебя раньше в парке не видел? – не отставал от хозяина леса парень.
- А мы беспаспортные и корявые больно, - откровенно пояснил Дормидонт. – Нам в людных местах показываться нельзя!
И трижды хлопнул в ладоши.
- Ладно, Леонтий, почесали мы с тобой языками, а теперь вниз слезай. Подходите все вместе к дереву, да буду вас к Акинфию отправлять. Там и отдохнёте и подкрепитесь, а то в моей чаще для городского народа вкусностей немного, грибы только-только пошли, да орехи доспевают… Шевелись же, домовой!
Леонтий послушно спрыгнул вниз, будто пузатой птицей махнув с дерева, резво подскочил к беглецам и, взяв их за руки, подвёл к дереву.
- Тс-с-с! – важно заявил домовой, вперив взгляд в шершавую, с грибными наплывами кору.
- А куда поедем? – уточнил Пашка.
- Не боись! – уверенно, но неопределённо ответил домовой.
И снова повторил: «тс-с-с!»
Леший снова захлопал, а потом заголосил на непонятном языке.
И тут кора дерева треснула, коренная древесина с громким треском раздвинулась в стороны, ствол изнутри озарился ярким бело-голубым светом и перед потрясёнными людьми предстал проход… неведомо куда.
- Только всё время за руки держитесь! – напутствовал их сверху леший. – И шустренько, ребята, а то у меня на волшебство силёнок почти не осталось!
Леонтий решительно шагнул вперёд, втягивая оторопевший и опешивших спутников в яркий световой столб.
И едва они оказались где-то в границах древесного ствола, так сразу ворота всё с тем же треском захлопнулись у них за спиной и могучая сила подхватила их и понесла по странным разноцветным, на разные лады мерцающим коридорам куда-то далеко-далеко, а вот куда именно – то люди не ведали, а знал один лишь Леонтий.
Так пронеслись они по проходам волшебной страны, и вывалились в туче пыли прямиком из пузатого шкафа в гостиной Акинфия, изрядно напугав ехидную рожицу на камине.
- Гости к нам! – заголосила Дементьевна и забегала вокруг чихающих и отряхивающихся путешественников.
- Мама, а тут и сорока говорящая бегает! – обрадовался Пашка.