Страница 116 из 144
«А ведь он прав!» с нарастающей тревогой подумала Татьяна.
И спросила подозрительно:
- Мысли читаешь?
- Не обучен! – гордо ответил Леонтий. – Мы, подвальные, с колдунами не знаемся! Ну их к чертям болотным!
Татьяна призадумалась, всё более запутываясь в сомнениях.
Вот в этот-то тяжёлый момент и пришла помощь, которую, признаться, никак не ждали.
Для начала белка, проскакав по земле, запрыгнула на скамейку. Осмотрев беглецов, хитрунья подбоченилась и заявила:
- Вот вы-то мне и нужны!
- Ура-а-а! – радостно закричал Пашка и кинулся к говорящей зверушке.
- Молодой человек! – строго заявила белка. – Вы тоже значитесь в телеграмме, полученной лешим. Стало быть, и о вас мне надлежит доложить. А если станете дурно себя вести и тискать меня, так доложу и об этом!
- А всегда знал, что белки – говорящие, - авторитетно заявил Павел Сергеевич.
И начал заходить потихоньку сбоку.
«Ну всё, теперь-то я точно сошла с ума» обречённо подумала Татьяна.
- Всем оставаться на местах! – скомандовала белка и строго цыкнула на Пашку.
– Начинается спасательная операция!
И упрыгала вдоль озера по тропинке.
- Что это творится-то такое? – обратилась Татьяна с вопросом к бородачу.
Где-то в глубине души они понимала, что только нелепый бородатый человек что-то сможет разобрать в этой нелепой ситуации, однако ответ запутал её ещё больше.
- Да пока ничего, рыжунья хвостатая на посылках бегает, - важно заявил Леонтий и подмигнул заметно оживившемуся Павлу Сергеевичу.
Татьяна, дабы и вовсе не утонуть в нарастающем абсурде бытия, не стала уточнять, у кого на посылках бегает говорящая белка.
Бородач сам ответил на незаданный вопрос:
- Дормидонт, видать, жив. Лес проредили больно, повырубили тут всё, позастроили. А Дормидонт жив, вона как! А ведь с ним встречался в здешней чаще, ещё когда тут фейерверк был в честь приезда государыни. Духам тогда запрещено было к усадьбе близко подходить, потому как государыня шибко просвещённая была и народ наш видеть не желала, даже мельком. Дескать, суеверия мы сплошные и не существуем вовсе… А фейерверк мы издали смотрели, небо тогда всё в сполохах было!
И Леонтий мечтательно зажмурился.
Татьяна всё-таки не удержалась от нового вопроса, мысленно проклиная себя за любопытство:
- А кто этот Дормидонт?
- Леший здешний, - охотно пояснил Леонтий.
Про императрицу Татьяна решила не спрашивать. В голове и без того начиналось лёгкое головокружение.
Головокружение несколько усилилось, когда вернулась белка и скомандовала:
- За мной!
И добавила:
- Всё готово, я лично проследила.
- Пошли, пошли, - заторопился, засуетился бородатый.
- Куда? – слабо засопротивлялась Татьяна.
- К хозяину, - ответила белка.
- К Дормидонту, - ответил домовой.
«Будь что будет» решила Татьяна.
В конце концов, сегодня ей помогают только странные существа, а от людей – одни опасности и расстройства.
Они пошли вдоль озера, стараясь обходить неспешно прогуливающихся по тропинкам и дорожкам посетителей парка, что сделать было совсем не сложно: достаточно было по этим тропинкам не ходить, а пуститься напрямую по местам заросшим и нехоженым.
Радостней всех за белкой шёл юный Павел, время от времени пытаясь устроить забег наперегонки, но посланница Дормидонта детские шалости решительно пресекала, вела себя сдержанно и ответственно, не отвлекалась, и двигалась строго по одному ей известному маршруту, при этом мастерски маскируясь от случайных взглядов то замирая на секунду в траве, то прячась за ствол дерева, то забегая за куст.
Видно, что белке не впервой было тайно перемещаться по людным местам парка и повадки людей она изучила великолепно, мастерски используя свои знания для сокрытия присутствия.
От озера беглецы свернули вглубь парка, а потом совершенно незаметно попали в какую-то тёмную и изрядно заросшую рослыми, матёрыми и раскидистыми деревьями его часть, совершенно Татьяне незнакомую.
- Да здесь же лес настоящий! – воскликнула Татьяна, поражаясь невольно первозданной дикости совсем уже непаркового места.
- Ещё бы! – с гордостью подтвердила белка.
- Где ещё лешему жить, как не в лесу? – резонно заметил домовой. – Дормидонт, поди, лет двести от своего жизненного срока на заклинания потратил, чтобы заповедное место от людских глаз скрыть.
И, тут же сообразив, что люди в волшебных делах и в прежние времена слабо разбирались, а теперь и вовсе не разбираются, пояснил Татьяне и Павлику, что у волшебного народа денег вовсе нету, а всё нужное они добывают трудом, волшебством и заклинаниями, но за волшебство и заклинания надо платить жизненной силой, укорачивая тем свой век на земле, каковой хоть и долгий, гораздо дольше людского, но не бесконечный.
- А после смерти вы куда уходите? – задала Татьяна вопрос, который ей самой показался нелепым и ненужным, и вырвавшимся как-то невпопад и против воли.
- Лично мы в лесу остаёмся, - ответила белка.
- А папа сказал, что хорошие люди на небо уходят, - высказал свою версию Павлик.
Леонтий вздохнул.
- У людей, и у зверей - всё по-своему. Как у волшебных – точно не знаю, не помирал ещё. Но говорят, будто мы, народ древний, после кончины в этом мире на свою древнюю родину уходим, из которой сюда возврата нет. Даже в волшебную страну хода нет, не то, что в мир людей. В той стране темновато, говорят, но занятно очень: скалы, волны шумят, сосны чёрные... Брешут, должно быть, раз сами не были да с чьих-то слов рассказывают. Ведь если бы были, то вернуться не смогли. Правду говорю?
Татьяна промолчала в ответ.
А белка загрустила и путь по лесной чащобе завершала с несколько поникшими ушками.