Страница 115 из 144
Солнце клонилось к закату и над вершинами деревьев заиграли первые бледно-розовые лучи вечерней зари.
Солнце покидало небо, и на восточном крае горизонта, скрытом ломаной линией дальних домов, сгущалась глубокая, с синевато-лиловым оттенком, грозная тьма.
- Вот как бы дождь не ударил, - с беспокойством произнёс Леонтий, сжимаясь и запахивая широкую домотканую рубаху на груди.
И добавил:
- Страсть как дождь не люблю! Особенно, который с сильным ветром. Так бороду промочит, что потом полдня сохнет.
Татьяна всё ещё смотрела на него с подозрением.
Не то, чтобы совсем не доверяла… Всё-таки – спаситель.
Но какой-то очень странный этот спаситель. За два часа понарассказывал самых невероятных, если не сказать – безумных небылиц: о домовых, которых в былые времена было не счесть, а теперь на всю Москву, может, с десяток и остался, о каких-то овинных, без которых в деревне и двор – не двор, а ныне их и вовсе не сыщешь, о злодеях, что котёл с неба уронили, а леший всё это видел, о несправедливой обиде, что ему, Леонтию по прозвищу Звониха, пришлось перетерпеть из-за купеческих наветов да злословия, об освобождении, которого он добился, ибо правда всегда восторжествует, о полёте на ступе по подземной Москве и о схватке с теми самыми пришлыми котлы роняющими злодеями, которая уже началась, а теперь её и вовсе не избежать ни волшебному народу, ни народу человеческому, но с ним-то, Леонтием по прозвищу Звониха, да с его доблестью необыкновенной победа будет непременно достигнута.
Татьяна и Павлик слушали эту психоделическую сказку, сидя на скамейке возле Дворцового пруда в темнеющем предзакатном Кусково.
Татьяна после первых пяти минут отчаялась что-либо разобрать в этом рассказе и уловить хоть какую-то логику, тем более, что Леонтий о сказочных и невероятных вещах рассказывал как о само собой разумеющихся.
Павлику же рассказ чрезвычайно понравился. Он как будто сразу всё понял, поторапливал рассказчика, если тот начинал вдруг мяться и подолгу топтаться возле одной и той же мысли, потом начал и поправлять, когда в истории стали появляться современные реалии, в которых бывший сиделец был не очень силён.
В конце повествования малыш так разошёлся, что стал дёргать домового за бороду и упрашивать рассказать ему, наконец, куда же злодеи его папку увезли и зачем же им котёл понадобился.
- Того не знаю, - честно признался домовой и потупил взгляд. – Ни куда увезли, ни зачем котёл.
Малыш обиженно нахмурился.
- В полицию обратиться? – спросила сама себя Татьяна.
Эту мысль она отгоняла от себя последние два с лишним часа. Внутренний голос предостерегал её от этого шага. Говорил, что помощи не будет, а станет в итоге только хуже.
Кроме того, она сейчас была в таком состоянии, что от одного вида полицейской формы у неё подкосились бы ноги и подступила обморочная дурнота.
- К стражам не ходи! – подтвердил опасения бородатый. – Почти все они змееголовыми стали, мне об этом Акинфий говорил, а он мужик сведущий. Самого дракона Клоадра в цепях видел!
«Боже, что он несёт!» с тоской подумала Татьяна, глядя на раскрашенный полосками предвечернего света дворец Шереметьевых.
Бедный Сергей! И помочь ему нельзя, и нельзя даже понять, где он и что с ним.
А вдруг его мучают? А вдруг…
Нет, о таком лучше даже не думать.
- К подвальному надо выбираться, - уверенно заявил Леонтий.
- Куда? – и Татьяна посмотрела на него с удивлением.
- К подвальному, - повторил бородач.
И добавил:
- На Сретенку.
- На Сретенский бульвар? – уточнила Татьяна. – Но это же центр Москвы!
- То-то, - грустно согласился Леонтий. – Далековато, я вас не донесу. Да и город, признаться, незнакомым стал, заблужусь ещё. Многое тут поменялось, родные мои…
И Леонтий показал куда-то на восток.
- В той стороне деревня была. И там, к полудню… Да тут везде деревни были, место обжитое! А теперь что? Коробки одни!
И Леонтий непременно сплюнул бы с досады, но в присутствии ребёнка – не решился.
«Ехать?» спросила себя Татьяна.
Конечно, надо было бы и выбираться из парка, и ехать куда-то… Но куда?
И что это за подвальный? Очередной городской сумасшедший? Бродяга из подвала7
Умеет Сергей находить себе странных друзей!
И покидать парк не хотелось: здесь она чувствовала себя в относительной безопасности, а там, на городских улицах, врагом мог оказаться любой прохожий.
Но не сидеть же вечно на скамейке!
Добраться до родственников? Родители Сергея умерли, её родители – в деревне, далеко отсюда.
«Но есть же деньги!»
Сергей оставил крупную сумму, целую пачку банкнот. И телефон есть под рукой, и пока не разряжен.
Вызвать такси…
Но если напавшие на них бандиты отследят звонок? Они знают их адрес, могут знать и номер мобильного. Наверняка знают!
Лучше бы и телефон выключить.
«Ну вот, я уже и шпионка!» грустно поздравила себя Татьяна. «Прячусь, скрываюсь, слушаю сказки чудика… типичная Мата Хари!»
- К подвальному надо добираться, - упрямо твердил Леонтий. – Я бы вас в своих хоромах спрятал, но мне туда путь теперь заказан. Купцы на моё место другого домового взяли, покладистого. А он, паршивец, заклятие от меня наложил на все входы, норы и щели, так что в былые места мне ходу нет. Одно остаётся – к Акинфию!
- Какому Акинфию? – машинально уточнила Татьяна, думая совсем о другом, а именно: как же добраться до родных.
Домовой в досаде хлопнул кулачищем по колену.
- Иттить через коромысло!
И тут же виновато посмотрел на ребёнка.
- Извиняй, малец, с языка слетело. Боле не буду… наверно. А про Акинфия я уж сколько времени вам талдычу. Он же подвальный и есть! Ежели кто и поможет, так только он. А у родственников помощи просить – и не думай, красавица. Ежели тебя и в своём доме нашли, так и у родственников найдут.