Страница 119 из 144
Мясистые щёки, налитые яркой, но нездоровой кровью, широкий и кривой, постоянно дёргающийся рот… багрово-красные, будто вечно обслюнявленные губы…
Рот растягивается, будто не в улыбку, а в хищный оскал.
Впрочем, в органах Борис и не такого перевидал. Может, и забыл бы, да случившийся в ту пору рядом Вячеслав сказал как бы между прочим, незаметно кивая на весёлого визитёра: «гляди, в десяти как минимум конторах директор, не считая всяких фондов, почти все из них в чём-то да замешаны, а на допрос в первый раз вытянули…и без толку!»
Больше мордатого весельчака Борис не видел, и забыл уж о его существовании…
Да нет, не забыл!
Мордатый и фонды – они здесь, рядом, они сошлись.
И там, в фонде, в плену у мордатого – боевой товарищ!
«Адрес, адрес!»
Телефона нет, компьютера у волшебных, похоже, тоже нет.
- Акинфий, - спросил Борис без особой надежды, - а у тебя компьютер есть с Яндексом? Или Гуглом?
- Не держим, - со вздохом ответил подвальный. – Краем уха слышал, и хотел было установить, но… к ним же линию тянуть надо, это мне гномы так объяснили. А как протянешь – из вашего мира в наш? Гномы, говорят, умеют присоединяться, да никогда в этом не признаются и про способ свой не расскажут, хитрованы!
Впрочем, и поисковики здесь вряд ли бы помогли. Благотворители такого рода в публичных базах данных не любят светиться. У них свои базы, закрытые.
«Блокнот» сказал сам себе Борис.
Да, оставался только блокнот, заветная книжечка с именами, названиями компаний, адресами и краткими выписками из уголовного дела.
Сейчас эта книжечка, пожалуй, на вес золота, вот только как её добыть? Хранится она в сейфе на съёмной квартире, да только адрес его проживания прекрасно известен его бывшим товарищам по службе… А с учётом того, что эти «товарищи» теперь окончательно и бесповоротно – бывшие, и вовсе уже не товарищи, то логично предположить, что в квартире или возле неё поджидает его засада.
Возможно, эти самые бывшие коллеги и до сейфа попытались добраться, и вскрыть его… да вот тут-то им задачка выпала не из лёгких. Сейф массивный, старорежимный, Борис его у частного владельца на распродаже купил. Даже со строителями согласовывать пришлось, чтобы в многоквартирном доме установить, уж больно их смущала нагрузка на пол.
И втащить его удалось лишь с помощью пяти дюжих грузчиков, и то лишь потому, что квартира – на первом этаже. Будь она хотя бы на втором, так ни за какие деньги оные молодцы за подъём такого монстра не взялись бы.
Хозяин квартиры, кстати, не возражал. Только арендную плату увеличил, да потребовал расписку написать, что жилец по первому требованию вынесет сейф из помещения, и обязательно за свой счёт.
Вскрыть эту стальную махину крайне сложно, это вам не стандартный шкаф с замком раскурочить. Вынести – сложно и дорого, а полицейские очень не любят делать то, что сложно и дорого. Они любят то, что просто и доходно.
Так что Борис предположил почти со стопроцентной уверенностью, что сейф, скорее всего, на месте, и содержимое его, скорее всего, в целости и сохранности.
А если уж речь зашла о содержимом, так там, помимо драгоценного блокнота, ещё и «Сайга» с оптическим прицелом хранится и запас патронов, что в сложившейся ситуации очень даже кстати.
Вот только как до этого богатства добраться и пулю в лоб не получить?
- Бабуля, - нарочито бодрым голосом обратился Голубев к кикиморе (к которой за пару часов успел уже привыкнуть и воспринимал как вполне себе старательную и добродушную деревенскую бабушку, поселившуюся в городском доме у дальнего родственника), - а одёжу-то мою успела почистить? Ты, вроде как, собиралась…
- Несу, несу! – живо отозвалась Дементьевна и, пыхтя от усердия, подтащила ему плетёную корзинку со почищенной и аккуратно сложенной одеждой.
И с гордостью добавила:
- А все вещички-то, что были – я по новой по карманам разложила, где и лежали, так что не сумневайся – всё в этом…как его… Как лягушатники-то говорят?
- В ажуре, - подсказал Борис и потянул пояс халата.
- Ага, в ём самом! – с готовность подтвердила кикимора.
Выходя из комнаты, старушка со смущением добавила:
- Вот только ружо твоё мне Акинфий не доверил, себе забрал. Говорит, что бабам такие штуки в руки давать нельзя, порчу наведут. Так что у него и спрашивай!
И удалилась с чувством исполненного долга.
- А я верну, верну,.. – забормотал прикорнувший было в кресле подвальный.
И перевернулся на другой бок.
Пока Борис переодевался, в комнату успели заглянуть, а потом и зайти Апофиус и земляной его друг Корнилий.
Смотрели они на Бориса встревоженно и даже, как показалось ему, с потаённой грустью.
- Собрался куда? – не выдержав напряжения момента, спросил земляной.
- Собрался, - ответил Борис.
Подробностей он сообщать не хотел: знал, что будут удерживать.
Там и случилось.
Говорливый Апофиус за две минуты вытянул-таки и него эти самые подробности.
После чего публично и громогласно объявил его болваном и самоубийцей.
- А знаешь, что с самоубийцами на том свете делают? – грозно вопросил он бывшего следователя.
Борис был вынужден признаться, что не знает.
- Их заставляют творческие вечера проводить, с писарчуками, певунами и прочей сумасбродной интеллигенцией! – стал запугивать его древний дух. – Как наведут поэтов полон зал, так хоть святых выноси! Был я на одном таком вечере, француз выступал по фамилии Нерваль. Как сейчас помню: от камина жар был, духота, шампанское тёплое, под устрицами лёд растаял… И вечно так с этими поэтами! Ты в одну компанию с ними захотел?!
Борис потрясённо замотал головой и замер в некотором ступоре.
- Не дело ты, парень, удумал, - подал голос проснувшийся Акинфий. – Твоя личность в городе уж больно хорошо известна, тебя по Москве с собаками ищут. Мы уже одного человека потеряли…