Страница 18 из 29
из которого можно выйти
всей организации.
Галина Ивановна, бывшая балерина, в шифоновом платье винного цвета, на изящных шпильках, с высокой замысловатой прической. Красивое строгое лицо светится легкой грустной улыбкой. Степан Ильич, заслуженный музыкант, флейтист театрального оркестра, в черном строгом костюме, делающем его располневшую фигуру стройнее и внушительнее, радостно приветствует каждого нового гостя. Юноши и девушки в смокингах помогают гостям сесть за стол, согласно строгому плану, и расставляют в большие напольные вазы многочисленные букеты.
- Не будем начинать заново наш философский спор, Александр Юрьевич, - приглаживая подол длинного вечернего платья, примирительно говорю я ему, не желая раздражаться в такой ответственный момент и портить себе настроение.
Долго подбирали украшение и остановились на старинных бусах с крупным натуральным янтарем, который специалисты называют "желток" за яркий желто-оранжевый цвет с коричневыми прожилками. Еще дольше рисовала на глазах черные стрелки. Слегка завитые в крупные локоны волосы я забрала в высокий пучок и заколола двумя длинными заколками-спицами.
- Благодарю, но я люблю лестницу! - вежливо отказываюсь я, проходя мимо.
- Не так быстро, Симонова-Райская, - строго говорит он. - Мне кажется, вы недооцениваете важность сегодняшнего мероприятия.
- Я трезво оцениваю важность происходящего, - уверяю я Хозяина, мягко забирая свой локоть. - Уверена, у вас не будет причин закрывать наш проект.
Торжественный вечер, посвященный разводу Тарасовых, проживших в браке двадцать семь лет, организован в камерно-театральном стиле. Приглашенные актеры поют романсы. Балетная пара студентов хореографического училища исполняет микс-миниатюру. Друг семьи, известный пианист, вместе со Степаном Ильичом, играющим на флейте, дарит гостям мелодию, под которую когда-то танцевали на своей свадьбе первый танец Тарасовы.
Мать Галины Ивановны остроумно рассказала о том, как еще молодой Степан Ильич ухаживал за ее дочерью. Мать Степана Ильича благодарила бывшую невестку за единственную внучку Ириночку, свет очей всей родни. Сослуживцы из театра вспоминали лучшие партии Галины Ивановны. Ученики Степана Ильича порадовали всех пьесой-шуткой, исполненной на трех флейтах. Дочь Тарасовых Ирина, художник-оформитель одного из крупных издательств, написала две картины, которые назвала "Он и Она". Первую, черно-белую, контрастную и какую-то резкую по настроению она дарит матери, а пастельную, нежную - отцу.
- Молодец, Нина! - салютует мне бокалом лимонада Димка. - Умно. Тонко. Твоя редактура?
Финальная часть вечера просто вышибает дух из мощного тела Холодильника, делая его серые глаза черными. По моей задумке последними тостами обмениваются бывшие супруги. Сначала Галина Ивановна вспоминает, как была влюблена и даже сбежала из дома, чтобы быть вместе со Степаном, и показывает всем медное колечко, которое стало его первым подарком. Потом Костик показывает гостям видеофильм, сделанный им вместе со Степаном Ильичом в формате фотоальбома. Сам же Степан Ильич берет в руки гитару, и звучит песня, которую дружно, со слезами на глазах подпевают гости.
Фонари головой качают,
На свои и чужие вокзалы.
Перекрестки, дома, бульвары,
Как простой перебор гитары.
Как стремительно время кружится,
Чтоб уехать так много нужно нам,
Возвращаемся непременно мы
А гитары струна задумчива,
Наша "массовка" стройно и неожиданно для всех подхватывает песню, последние слова которой звучат трогательно и оптимистично одновременно.
Поднимают дугу трамваи,
Где так долго мы не бывали.
Сыплет капли на город спящий,
И глядятся в асфальт блестящий.
Когда довольные клиенты и их гости покидают агентство, Холодильник, прямо посмотрев мне в глаза жестким и даже злым взглядом, молча уходит к лифту.
- Он его идеологический противник. Сам знаешь, что мало кому мой проект нравится, - вздыхаю я, разувшись и с наслаждением вытянув ноги, уставшие от шпильки. За три недели правления Нового Хозяина я разучилась носить каблуки.
Но увидела я прицепившегося Хозяина.
- Я понял, что в вас не так! - раздается голос за моей спиной. - Вы совершенно лишены эмпатии. Вам нравится издеваться над людьми. Вы получаете от этого почти сексуальное удовольствие.
- Только посмотрите на свое лицо! Оно светится от счастья! Вы только что вытащили наружу два сердца, оголили их, выдавили из них воспоминания, желания, мечты и пустыми вставили обратно. Вы страшный человек!
- Поражаюсь, как Тарасовы на это согласились, - негромко говорит Холодильник, не убирая левую руку, а правую перекладывая на мое горло и слегка надавливая так, что моя голова затылком ложится на его плечо.
- Вот она, ваша правая сторона, Нина, черная, как ночь. Это ваши сумасбродные идеи, сумасшедшие проекты, горячая и неуправляемая натура, - Холодильник мягко опускает правую руку под мою правую грудь.
Одуревшим взглядом смотрю на наше отражение. Кожа горит под его горячими руками, которые он не убирает.
- Вам не понравился сегодняшний вечер? - сглотнув, спрашиваю я, не в силах ни оттолкнуть его, ни отойти самой.
- Но? - дрожу я от напряжения и от осознания тяжести его рук под моей грудью. Что будет, если он переместит руки выше?
- Нина! Вы не знаете, где Саша, Александр Юрьевич? - за дверью моего кабинета раздается голос Светланы.
- Здравствуйте, Нина! - улыбаясь, говорит она мне. - Саш! Ищу тебя. Мы обещали быть сегодня с папой.
- Мне нужно переодеться, думала, ты меня отвезешь, - радостно говорит Светлана, с недоумением глядя на туфли в моих руках и мои босые ноги. - У вас что-то случилось, Нина?
- Не припоминаю... - мрачно говорит Холодильник. - Обычно премиями я не разбрасываюсь.