Триумф поражения

- Ты идиотка? Или просто припадочная? - он перевел взгляд с меня на свою мерзко розовую рубашку с расползающимся на ней кроваво-красным пятном от свежевыжатого гранатового сока. Презрительный взгляд переквалифицировался в бешеный, но он смог совершенно безэмоционально резюмировать. - Скорее, идиотка.

И мне скоро станет плохо. Надо продержаться всего несколько минут. Римма Викторовна уже сообщила, что проблема с застрявшим лифтом будет вот-вот решена.

Вот очень изящная боязнь - дентофобия. Так нет, не она!

Вот прекрасный вариант - аблютофобия! Была бы я сейчас в заношенном, нестираном брючном костюме, который элегантно сидел бы на моем немытом, дурно пахнущем теле.

Пока паническая атака не привела к ярко выраженным физиологическим симптомам и не выдала меня с головой, я начинаю грациозно и очень интеллигентно садиться на пол лифта.

- Вовсе нет! - вяло сопротивляюсь я, схватившись за розовую ткань его модной сорочки, подаренной ему святой Светланой, и еле-еле выговариваю, гордясь и своей памятью, и четкостью речи. - У меня нет никаких фобий, кроме гексакосиойгексеконтагексафобии.

- Смотрите, вычту из вашего жалования стоимость каждой минуты сверх обещанной вами пары! - продолжает рычать Хозяин всего и всех в этом здании.

- Пока ты в него не влетела, - понимающе заканчивает за меня Тостер, неуклюже поворачиваясь со мной в руках, словно пытаясь найти место для моего складирования, но так и не решившись посадить меня на посыпанный стеклянной крошкой пол лифта. - Ты говоришь второе непереводимое слово. Это признак панической атаки?

- Всё переводимо, - ворчу я, тут же потеряв связь с приступом, поскольку оказалась в объятиях личного врага, войной с которым живу и энергетически подпитываюсь уже полгода. - Дениса Владиленовича на самом деле зовут Даздрасен Владиленович. Да здравствует седьмое ноября. Стыдно не знать!

- Потому что это ваши люди, без которых жизнь этого дома невозможна. Юрий Александрович всё обо всех знал. А Дарья Владиленовна, сестра Дениса Владиленовича, тоже не Дарья, - радуюсь я дополнительной возможности рассориться с Хозяином перед тем, как мы расстанемся, словно почти драки, разбитого кувшина с соком и испорченной (надеюсь, навсегда!) рубашки недостаточно.

- Она Даздраперма, - снисходительно сообщаю я, не собираясь помогать ему в расшифровке.

- Да здравствует первое мая! - хвастаюсь я осведомленностью. - Это они для таких, как вы, вынуждены родные имена менять на удобные.

Начинаю ужом вертеться в его руках, пытаясь встать на пол. От боязни не осталось и следа! Да я про нее просто забыла! Тостер дает мне встать на ноги, но только для того, чтобы прижать к своей груди мою спину.

- Не рыпайся! - Хозяин прижимает меня еще сильнее. - Стекло кругом! Не хватало еще, чтобы ты и кровавые порезы на меня списала.

- Если сейчас эти Да здравствует не запустят лифт! - снова рычит в динамик Тостер. - Всех поувольняю к чертовой матери! Всю секту староверов.

- А их дети? - вдруг спрашивает меня Хозяин, развернув лицом к себе и пачкая (гадина!) мой великолепный голубой брючный костюм и спереди.

- Как зовут их детей на самом деле? Это же Павел Денисович и Павла Борисовна? - говорит Тостер, поражая меня знанием того, что и дети моих старых друзей работают на него в этом доме.

- Я знаю о своих работниках всё! - Тостер начинает перегреваться. - Мне просто была неизвестна эта оригинальная страница их биографии.

- Что смешного вы услышали? - сквозь зубы спрашиваю я. - Сын нашего инженера, наш же кондитер, Пофистал - Победитель фашизма Иосиф Сталин. А Польза - Помни Ленинские Заветы. Что здесь смешного?

- Ну, - против воли улыбаюсь я. - С каким именем Даздраперма Владиленовна нашла мужа, с таким отчеством дочь и ходит. Вы испачкали мой костюм!

- И неадекватно перешли на ты, хотя ни просьбы на это не выражали, ни разрешения не получали! - снова начинаю вырываться я.

- Черт знает что! - ругается наш нервный Хозяин. - Что с лифтом?

- Отмер?! - ехидно спрашивает наш злой и неуправляемый Хозяин, Климов Александр Юрьевич. - Сам?





- Рубашку! - приказ для Риммы Викторовны.

- Спасибо, ... Пофистал Даздрасенович, кофе прекрасный! - это открывшему от неожиданности рот Павлу Денисовичу.

Пока я пытаюсь скрыть удивление тем, что Тостер помнит мое отчество, он заканчивает свои распоряжения. - Вы  - уволены! Поскольку я переименовываю это агентство в... "666"!

И он уходит к лестнице вместе с семенящими за ним Риммой Викторовной и Павлой Борисовной.

- Который раз? - мягко спрашивает Павел Денисович, с огорчением глядя на мой испорченный костюм.

Разувшись и прилипая к напольной плитке липкими чулками, громко напевая арию Тореодора, я отправляюсь в свои личные комнаты.

- Зря! - искренне сообщаю я ему, иду в душ и кричу из ванной комнаты. - Про арахнофобию я подумала случайно.

- Александр Юрьевич велел тебе... - добрая женщина подозрительно кашляет. - Купить ему новую рубашку. Точно такую же. Дал час.

- Я ему кто? Секретарша? Личный помощник? - вскакиваю я со стула. - Он же меня уволил! Или опять нет?!

- Он оставит этот... объект в покое и вернется в свой главный офис? - радость победы меня пьянит, как бокал хорошего шампанского. Надо срочно класть бутылку Просекко в холодильник. Какая ирония! Я собираюсь пить за победу над переименованным в Тостер Холодильником  охлажденное в холодильнике игристое. Чудесная тавтология! Просто бодрящая и пьянящая!

- Может, еще просо с пшеном перебрать? - плююсь  я желчью разочарования. Что-то подсказывает мне, что с этой гламурно-розовой сорочкой будут проблемы.

- Не поверишь! Тостера! - смеюсь я над Хозяином. А что? Здоровый презрительный смех для разнообразия  лучше горькой и уводящей в неадекват ненависти.

- Что но? - не понимаю я.

- Пойдет! - соглашаюсь я. - Всё равно он не собирается надевать то, что я куплю. Ему надо унизить меня поручением.

- По глупости! - с досадой говорю я. - Он не хотел меня слушать - и спрятался в лифт.

- Представь себе! Он меня боится! - уверяю я подругу. - Ну, нашла?

- Отправляю Димку, - радуюсь я и набираю номер.

- Что, старая Хозяйка, надо? - язвит он.

- Да! Весь дом гудит! - смеется Димка. - Хочешь узнать самую криминальную версию?

- Павла считает, что вы подрались в лифте. Кстати, Нинок, а как ты в лифт попала? Он тебя затащил в него? Узнал, что у тебя клаустрофобия?

- А Тостер... Александр Юрьевич оказался человеком тонкой душевной организации! Он противник разводов! - хохочет мой личный помощник и курьер агентства.

- Понятно! - ухмыляется Димка. - Если в лифте драки не было, мне дальше неинтересно. Хотя... может, вы целовались?