Страница 63 из 80
— Скажите, а вот ваша одежда… Очень уж она необычна, — спросил Николо, довольный тем, что может поесть нахаляву. Правда, вина не предлагали, но зато много новых и аппетитных блюд, которые он раньше не пробовал.
— Это одежда для отдыха. А вы пришли ко мне именно в тот момент, когда я решил немного, так сказать, расслабиться.
— А на руке, это часы?
— Совершенно верно, часы.
— Очень необычные… А из какого они материала? Похоже на серебро.
— Серебро, — соврал Руслан. Зачем кому-то сообщать про нержавеющую сталь?
— А не подскажите, что вы делали в землях Ливонского ордена?
— Возвращался через них домой, — односложно отвечал адмирал, не стремясь к большим откровениям.
— Может быть я слишком назойлив, но где вы были до того, как попали туда?
— А можно поинтересоваться, с какой целью вы интересуетесь? — вопросом на вопрос ответил Руслан. — Кстати, я так и не услышал, что за причина привела вас ко мне?..
— Причина?.. Понимаете, вы кругом путешествуете, торгуете, даже воюете, а Святому Престолу ничего неизвестно о вашем государстве. Согласитесь, что это как-то не совсем правильно.
"Ого, — подумал Фёдор, — а посланник-то оклемался и решил сам на нас надавить. Зря он так. Руслан Олегович этого не любит".
Но адмирал спокойно отнёсся к этому вопросу, правда, не спешил на него отвечать. Смакуя куриную грудку, он думал над ответом. С одной стороны — плевать на этот Святой Престол, а с другой, зачем настраивать людей против себя? Коли заявили миру о себе, нужно как-то налаживать с ним отношения.
— Около пятисот лет назад мы приняли христианство, — начал он. — У нас есть свой патриарх, свои законы, свой император и множество влиятельных богатых семей, которые считают, что Римский Папа им близко не ровня. Когда наши предки плечом к плечу воевали с Александром Великим, разве кто-то знал про Рим?
— Но на смену империи Александра Великого пришла Римская империя, — с чувством собственного достоинства попытался ответить Николо.
— И где она сейчас? Италия — это кучка разрозненных государственных образований, которые вечно воюют друг с другом. Римский Папа хотел униатства с православной церковью, но в результате этого произошёл ещё больший раскол. А османы захватили Константинополь, Грецию, Болгарию, Сербию… Сейчас лезут в Венгрию, Молдавию и Валахию (Румыния), зато католические епископы в германских и ливонских землях убивают православных христиан. Согласитесь, сеньор Томазо, как-то это не совсем правильно, — невесело усмехнулся адмирал. — Поэтому, вопросы о сближении наших церквей не рассматриваются в принципе. И это не только моё мнение или мнение моего императора и патриарха. Это мнение миллионов граждан нашей страны. Так что если вам поручили подобное задание, то ответ вы услышали. Надеюсь, больше к данной теме мы возвращаться не будем? Иначе никакого конструктивного разговора между нами не получится.
— Его Святейшество хотел бы прислать своих представителей в вашу страну, — продолжил Николо.
— Пока тоже — нет.
— Почему?
— Мы не можем гарантировать их личную безопасность. А наказывать граждан своей страны ради пришлых людей никто не захочет. Должно случиться действительно что-то значимое, чтобы в нашем государстве пересмотрели отношение к католической церкви.
— Да, уж, — вздохнул Николо, и даже сладкий чай показался ему горьковатым. — А что вы скажете по поводу османов?
— Мы готовы помогать Святому Престолу в борьбе против них, но с одним условием…
— Каким?
— Нужно убедить египетского султана построить канал из Средиземного моря в Красное и всячески ему в этом помогать. Если итальянские государства договорятся между собой, то сделать это будет не трудно. К тому же канал поможет им не только объединиться, но и обогатиться. Общий торговый интерес сплачивает намного сильнее, любых красивых слов.
— А чем поможете вы? — спросил Николо.
— Помощь, какого плана вам требуется? — уточнил Руслан. — Военная или строительная?
— И та и другая…
— Для строительства мы можем поставлять рабов и необходимый инструмент. А для военных действий хорошее вооружение. Жаль только, мамлюки не признают огнестрельного оружия…
— Как вы сказали? Огнестрельного?
— Совершенно верно. Оружие, которое стреляет посредством пороха, мы называем — огнестрельное. И хочу заметить, что именно оно принесло большинство побед османам. Например, лошади боятся громкого звука выстрелов и неприятного запаха серы. Поэтому перестают слушаться своих всадников, что приводит к сумятице в рядах атакующих, а то и к панике. Согласитесь, взбесившаяся лошадь не располагает к успешному бою…
— Соглашусь, — кивнул Николо. — А солдатами вы помочь не хотите?
— Кто же их разрешит провести через территорию своего государства? Это раз. А во-вторых: для успешных военных действий должно осуществляться общее командование из единого центра. Но разве согласятся солдаты подчиняться тем, кого не знают и кто даже не понимает, как ими управлять? И дело не только в чужом языке, люди обучены по-другому. Например, если мне поручить управлять кавалерией, то это верное поражение, ибо я — моряк и всегда командовал только кораблями. Но, к сожалению, свои корабли в Средиземное море я провести не могу. Иначе, смею заверить, османам очень бы сильно не поздоровилось.
— А если бы вам предоставили суда для войны, вы бы согласились воевать против них?
— Легко! Но только при наличии на них вооружения и моряков из моей страны. Простите, но чужим людям и оружию, сделанному не у меня на родине, я не доверяю. Фёдор, — обратился адмирал к своему подчинённому на русском языке, — будь другом, распорядись, чтобы принесли ружьё, пистолет и саблю, которые мы производим на продажу.
Вскоре ужин закончился, а на стол перед Николо положили оружие, которое он ранее нигде не видел. Пусть ружьё было фитильным, как и пистолет. В мире ещё не знали другого приспособления для воспламенения пороха, но качество стали, длина самого ствола, великолепная отделка деревянных лож, удобство при использовании, всё это поразило папского посланника. А уж упругий клинок сабли вообще не смог оставить его равнодушным.
— Ружьё стреляет на четыреста метров, — говорил Руслан. — Пока армия противника сможет применить луки, арбалеты или просто подойти на дистанцию длины копья, то понесёт значительные потери…
— Метр? На греческом это слово означает — измерить, правильно?
— Правильно. Фёдор, будь другом, дай рулетку.
Дальше Руслан объяснял гостю единицы измерения, которые русичи используют в своей стране. Наглядный пример помог Николо быстро понять, сколько это — четыреста метров. Выходило солидно. Сама рулетка тоже привлекла внимание гостя, очень уж необычный и удобный инструмент, легко умещается в руке, но если нужно, то растягивается на целых пять метров (запомнил новое слово). Пистолет стрелял почти на полсотни шагов, что тоже не мало, особенно если его применить непосредственно перед столкновением с противником. Сабля легко пружинила, не ломаясь от встречи с твёрдой поверхностью, и восстанавливала первоначальную форму.
— И подобным оружием у вас вооружены все солдаты? — спросил Николо.
— Совершенно верно. И это не считая доспехов, которые, поверьте, тоже отличаются хорошим качеством. И опять же по поводу канала… Если он будет построен, то мой император возьмёт на себя обязательства по обеспечению безопасности морских торговых путей в Индийском океане. У нас с некоторыми странами подписан единый морской правовой акт, который позволяет торговцам и путешественникам чувствовать себя в относительной безопасности во время своих странствий.
— Но я слышал, что вы в Гоа напали на купцов…
— Мы на купцов не нападали. В Индии шла война между Бахманидским шахом и султаном Виджаянагарской империи. В первую очередь эта война случилась из-за того, что пираты, которые обитали в самом Гоа и близлежащих островах очень сильно мешали морской торговле. Являясь союзниками шаха, мы естественно помогли ему захватить город и покончить с пиратами. Кстати, если бы купцы, которые там находились, сказали, что они являются представителями другого государства, их бы пальцем никто не тронул. Правда, захватив город, мы никого и не трогали. Но война — это большие расходы. И раз жители Гоа в какой-то мере в ней виновны, то они были обязаны оплатить наши расходы. Сейчас это мирный, процветающий город. Люди занимаются тем, что им нравится. Каких либо ущемлений в правах никто не испытывает, если, конечно, не нарушает законов.