Страница 91 из 149
Летать, когда обломаны крылья
Я вспомнила… Проснувшись, я резко села на кровати. В сознание ворвались воспоминания, вихрем закружившись в голове. А меня забила крупная дрожь, по лицу текли слезы, и я будто проживала те события заново.
Решив, что сейчас оставаться наедине со своими мыслями просто не смогу, и, схватив палочку, я уже хотела прикоснуться ей к браслету, но в последний момент передумала. Делиться своим открытием с Розье было бы очень глупо, тем более, я еще не извинилась перед ним.
Вскочив с кровати, я кинулась в единственное место, которое сейчас сулило покой.
Сорвавшись на бег, я быстро направилась в северное крыло, даже ни разу не сбившись с пути, но несколько раз запнувшись и чуть не упав. Ворвавшись в лабораторию отца, я пыталась перевести дыхание.
— Отец! — позвала я, подходя к пустой раме и ударив по ней ладошкой. А потом, схватит палочку, я резанула магией по ладони, прижимая ее к портрету. Рыдания душили меня, и я больше не могла их сдерживать. Слезы хлынули из глаз, и я прислонилась головой к резной раме портрета.
— Венера? — раздался изумленный голос Салазара, а я резко вскинула голову. — Что случилось?
— Я все вспомнила… — сквозь слезы, произнесла я.
— Присядь, — мягким голосом велел мужчина. — Присядь, успокойся и расскажи мне все.
Я залезла в кресло вместе с ногами, обнимая свои колени и начала свой сбивчивый рассказ.
— Это случилось месяц назад, когда мы готовились к первым экзаменам. Я решила немного отдохнуть и поплавать в подземном озере, а возвращаясь обратно, я услышала шаги позади себя, а потом на меня обрушилось оглушающее заклинание.
Проснулась я уже в подземелье, в темницах, которые не позволяют пользоваться магией. Я была связана, а в одной комнате со мной находилась та самая Камелия и вся ее компания, а еще какие-то ребята со старших курсов, но я их не знаю. Я испугалась и пыталась использовать магию, но чем больше ее там используешь, тем быстрее слабеешь. Они били меня. Марийка говорила гадкие вещи, а потом меня пыталась спасти моя змея. Тия прыгнула на девочку, но ее поймал другой парень, Захари Долохов. И он…- продолжить я не могла, мой голос сорвался, а из горла вырвался громкий всхлип.
— Тише, успокойся, Cor meum, — сочувственно посмотрев на меня, произнес отец мягким голосом. Прошло несколько минут, прежде чем я смогла успокоиться и продолжить рассказ.
— Он схватил ее, а потом одним резким движением отрезал ей голову, бросив ее мне под ноги. В моем сне, извивающаяся змея — это была Тия, когда ее били предсмертные судороги. А эта тварь Нацева стояла и громко смеялась. Они все громко смеялись! А один из старших парней сказал, что ему жаль, что я такая маленькая, иначе бы он неплохо со мной поразвлекся! Сволочи! — гневно воскликнула я, вскакивая на ноги. — Они били меня, пинали меня ногами! Просто потому, что они завидовали. Они не могут спокойно простить, что я особенная и мне уделяют столько внимания. Мне не могли простить, что я защищалась от их нападок, а потом проникла в голову этой Марийки и рассказала всем один ее секрет. А я умоляла, умоляла, слышишь меня, чтобы они прекратили. Но для них это все была просто забава. Но напоследок был десерт. Заклятие Круциатус.
Мужчина крепко сжал руку в кулак, а после резко вскочил со своего кресла, швыряя его в сторону, раздался громкий рев, от которого волосы вставали дыбом, а потом мужчина исчез со своего портрета.
А я отошла к окну, уперев немигающий взгляд вдаль и продолжая свой рассказ, зная, что он слышит меня:
— Последнее, что было в той темницы, так это заклинание Забвения, которое на меня наложил тот самый старший парень, пообещав, что он со мной еще поразвлекается, а потом отдаст обратно Розье, чтобы он понял, какого это быть вторым. А потом меня, как сломанную игрушку кинули в темном коридоре, даже не заботясь о том, найдут меня там или нет. Хвала Мерлину, Геллерт меня нашел. Ох, Геллерт, а ты ведь сразу догадался, что кто-то изменил мою память, но ничего мне не сказал, просто просил быть осторожнее и никуда не ходить одной… Знай я все, я бы не сказала тебе тех слов на балконе. Ведь ты был прав.
— Значит, парень весьма не глуп. Может, стоит его поблагодарить? — раздался голос отца, который слегка подрагивал, выдавая эмоции, кипящие в нем. — Венера? Это нельзя так оставлять, ты меня слышишь?
— Я знаю, — твердо ответила я, вытерев мокрые щеки и пообещав себе, что больше никому не позволю так с собой поступить. Похоже, пора взрослеть. — Я отомщу им всем. Так, чтобы это стало уроком для других, чтобы никто больше не смел даже думать, что можно провернуть что-то подобное и остаться безнаказанным.
— Слова истинного слизеринца. Именно такие качества я ценил в своих студентах.
— Ты поможешь мне? — спросила я, оборачиваясь обратно к портрету отца.
— Конечно, — мягко улыбнувшись, ответил он, а у меня на сердце стало немного легче.
— Тогда я, пожалуй, начну с утреннего туалета, — немного смутившись, ответила я, одергивая свою ночную рубашку, которая едва прикрывала пятую точку.
— Согласен, а то мне не нравится, что моя дочь сверкает своими голыми коленями, — рассмеялся мужчина, а я немного покраснела. Пожалуй, стоило хоть переодеться, прежде чем бежать сюда, сломя голову. — Не ходи в таком виде по замку, а то у Елены может случиться удар, когда она тебя увидит. В библиотеке есть тайный ход. А кстати, где твоя комната?
— В западном крыле, самый верхний этаж, Елена сказала, что там был твой кабинет.
— Мое самое любимое место в замке, — мечтательно улыбнувшись, ответил отец. — Тогда тебе повезло. В библиотеке есть картина, а за ней ход. Он ведет в купель как раз в той комнате.
— Ну, уж нет. В твою библиотеку я не пойду, меня твой архивариус пугает до дрожи в коленях, я как-нибудь так дойду.
— Ну, как знаешь.
Вернувшись в свою комнату, я быстро привела себя в порядок, а после отправилась на поиски какой-нибудь еды, а то с такой диетой и приемом пищи раз в день я совсем потеряю свою форму, над которой работала весь год.
Спустившись вниз, я нашла Елену, которая пила чай в малой столовой.
— Доброе утро, — произнесла я, присаживаясь за стол. Вызвав домовика, я велела принести мне завтрак.
— Я бы его не назвала добрым, — недовольно произнесла она, оторвавшись от чтения газеты. — Я всю ночь не спала, слушая твои крики. Не хочешь объяснить, что это было?
— А у тебя комната недалеко от моей? Не знала, — ответила я, намазывая поджаренный тост джемом.
— На два этажа ниже и левее, — невозмутимо ответила ведьма. — Так что это было?
— Это было действие зелья, которое я готовила под присмотром отца.
— И что же это за зелье? — приподняв одну бровь, задала вопрос Елена.
— Это так важно?
— Нет, но я хочу знать, что тебя мучает.
— Уже ничего. Это были «слезы прозрения», и я хотела вернуть воспоминания, которые украли. И если вы не возражаете, то я бы не хотела больше об этом говорить, — произнесла я, откусив тост.
— А у тебя веселая жизнь, я смотрю, — усмехнулась ведьма, возвращаясь к чтению газеты.
— «Ежедневный пророк»? Серьезно? — пробормотала я, не успев прожевать, за что была награждена недовольным взглядом.
— А что тебя удивляет? Или ты думаешь, что я все десять лет сидела взаперти и совсем не интересовалась новым временем?
— Ну, логично. Просто этот замок и «Ежедневный пророк» для меня несовместимые вещи.
— А замок и канализация? — послав мне хитрый взгляд, спросила ведьма.
— Ну, ладно, молчу, — улыбнувшись, ответила я, уплетая свой завтрак. — И что пишут в «Пророке»?
— Да, особо ничего интересного. Засветились твои Малфои, у них в мэноре снова обыски — министерство пытается там что-то найти.