Восстание

Кира прослеживает его остановки планета за планетой, пока взгляд не упирается в Эч-то. С виду так ничем не лучше Джакку: такой же булыжник с окраины Неизведанных регионов. Даже хуже: торговлю там никто не ведет. Забытое и заброшенное место. Уж лучше пройтись по Долине Темных Лордов, чем прятаться в такой глуши. Если он в полном одиночестве, то вряд ли помнит, как говорить. Без социума выживают только единицы. Но вслух она это не произносит.

— Значит, он там.

Одними губами она повторяет название: «Эч-то». Осталось совсем немного, всего-то долететь.

— Не узнаешь, пока не долетишь, — тихо замечает Лея Органа. Кира кивает. — Попрощаешься с Финном?

Едва они прилетели, медицинский персонал забрал Финна в медсанчасть: залечивать нанесенные ее рукой повреждения. И не сказать, что Кира испытывала по этому поводу угрызения совести: он поднял ее меч на Кайло Рена.

Приходится снова напомнить себе про уровень сочувствия. Нормальные люди, такие, как в Сопротивлении, переживают за своих соратников и друзей. Кира еще раз кивает. Пожалуй, им с принцессой Леей действительно не стоит говорить наедине.

Кира позволяет собирать их в дорогу. Еда, запасы воды, оружие и запчасти для ремонта, топливо. Очень много топлива. Конечно, они берут все, что может помочь — с учетом, что у них есть только координаты планеты. Неизвестно, что они там найдут.

В медсанчасти тихо. Финн лежит без движения в капсуле. Кира подходит ближе, рассматривает его; нет, внутри ничего не екает. Будь у нее выбор, Кира поступила точно так же. Ничего бы не изменилось, Финн бы все равно угодил в медсанчасть. И, наверное, она все же соврала: Финн ей живым не нужен. Уже нет.

— Я найду Люка Скайуокера. Мы уже знаем планету, Чуи меня отвезет. А там уже не так сложно найти одного человека. Говорят, что он отправился на поиски Первого Храма джедаев. Ты ведь даже не знаешь, что такое Первый Храм. Только что мастер-джедай Скайуокер — последний. Я хочу увидеть Первый храм своими глазами. Настолько же сильно, насколько хочу пройтись по Долине Темных Лордов. Даже жаль, что ты меня не слышишь. Будь ты в сознании, мы точно немного задержались на «Старкиллере». Знаешь, почему? Там отличные пыточные. А тебе требуется доработка. Ты хороший парень, но слишком глупый…

Со стороны кажется, что она с ним прощается; от них тактично держатся на расстоянии.

— Знаешь, а я ведь даже не врала. Я не такая, как другие рыцари Рен. Я намного хуже.

Она выпрямляется, оглядывается. Больше тут делать нечего. Ей не хочется оставаться на базе Сопротивления ни одного лишнего мгновения.

Вуки заносит в корабль остатки оружия. Другие готовятся к эвакуации. Все слишком медленно, спокойно, словно это не их совсем недавно пытались уничтожить залпом «Старкиллера». Словно это не они потеряли почти всю эскадрилью.

Она подхватывает последнюю коробку с бомбами, помогая себе Силой. И уже ступает на трап, когда слышит голос Леи Органы:

— Кира! — Кира послушно замирает, оглядывается на нее. Удивляется, почему та не назвала ее «Рей». И в очередной раз думает, что Кайло очень похож на мать. И не только в глазах дело: эта женщина способна на ужасные и великие поступки.

Лея Органа молчит. Просто смотрит на нее, словно пытаясь что-то решить про себя. Или попросить. Например, за брата. Или за сына. Наверное, все же за брата. О сыне принцесса Лея знает, тот не пропадет. А Люк Скайуокер…

Помочь ему? Вытащить с той забытой всеми планеты? Кира ждет. Но молчание затягивается, или ей так просто кажется. Даже мелькает мысль, что кто-то все же слышал ее речь у Финна и донес. И сейчас ее обвинят в пособничестве Первому Ордену или связи с Темной стороной Силы. Ей кажется это таким очевидным: ее глаза, неспособность сочувствовать хоть кому-то. Даже тот самый меч — все они из непонятной тактичности говорили, что он принадлежал Энакину Скайуокеру, а для нее он всегда оставался мечом Дарта Вейдера. Как можно пропустить столько доказательств? Хотя, может, все наоборот. Пусть Кира и не понимала эту логику, но она действительно могла быть для них надеждой, той, у кого в руках меч мастера-джедая Люка Скайуокера…

Но принцесса Лея заставляет себя улыбнуться и напутствует:

— Да пребудет с тобой Сила.

Кира выдыхает, улыбается ей в ответ.

И заносит злосчастную коробку в Тысячелетний Сокол.

***

Поиски выматывают. На гипердвигателе они долетают быстро, но сама Эч-то покрыта водой. И островов слишком много. Приходится прочесывать каждый, осматривать каждый сантиметр почвы, заглядывать под каждый камень, лезть в каждую дыру.

Кира сдерживает злость, осматривает остров за островом, и неизменно возвращается к вуки. Качает головой, сообщая об очередной неудаче. И они летят дальше.

К концу первой недели Кира ненавидит воду. И жутко скучает по заснеженным шапкам «Старкиллера». И холодному блеску полированных полов на крейсере. Даже по удобной одежде, всегда мягкой и черной.

К концу второй — общество вуки и дроида почти сводит Киру с ума. Хорошо еще, что никому из них не нужна на самом деле компания. Им не надо особо разговаривать, совершая типичные и привычные ритуалы — такие, как, например, совместное принятие пищи.

Им не везет. В какой-то момент просто приходит понимание, что вот так вот Скайуокера они не найдут. И потому кружат над планетой еще два дня, изучая острова сверху, ища строения, следы жилья. Хорошо, что вуки подумал об этом и доверху забил трюм бочками с топливом. Но и они на исходе.

Кира не в том настроении, чтобы быть милой и доброй, но вуки это и не надо. Он все равно молчит и это как раз понятно: на его глазах убили лучшего друга. Никакое «все будет хорошо» не поможет.

Когда они наконец-то видят постройки, Кира сперва даже не верит. Но они все равно приземляются; пока вуки делает ревизию трюма, она медленно обходит остров. Тропинки хоженые, не совсем заброшенные. Значит, кто-то тут все же живет. Кире хочется надеяться, что все-таки Скайуокер.

Она находит жилье, видит местную живность: неповоротливых глазастых существ, больше похожих на птиц, чем на зверей. На вид достаточно упитанных, чтобы их съесть. И, видимо, уловив ее мысли, они прячутся, разбегаются с истошными воплями.

На самом деле тут тихо, и даже спокойно. Все наполнено Силой, жизнь в каждом вдохе. Но слишком уединенно даже для Киры, при всей ее нелюбви к обществу.

Она почти готова сдаться, когда слышит зов.

Он похож на мелодию, которую она однажды уже слышала, но забыла: едва звучащий, почти неощутимый, он находит в Кире живой отклик. Тут, на этом острове, что-то есть. Она медленно бредет на него, удивляясь, как не заметила заросшую тропу раньше.

Она прикрывает глаза, сосредотачиваясь на зове. И смело идет, не боясь оступиться. Меняется воздух: тянет затхлой сыростью и гниением. Кира принюхивается, открывает глаза, пытаясь сообразить, где именно оказалась. Перед ней в тумане скрывается знакомый силуэт: дерево из ее медитаций. За спиной извилистый проход между скалами.

Все так, как она видела. Мертвое воплощение жизни и Света, все еще величественное, но уже догнивающее. Все началось с корней…

Кира не пытается даже подавить свои желания: смело шагает через туман, толкает хлипкую дверь, прикрывающую дупло. Внутри пусто.

Взгляд падет на полку с книгами. Вот они, сокровища Первого Храма. Кира сдерживает желание шагнуть вперед, дотронуться до корешков. Смотрит на пол, где знакомая мозаика. Свет и Тьма сплетаются воедино, обретая естественное равновесие. Ноги сами несут Киру перед, к полке, она все же касается корешков, не рискуя открывать. Мудрость ушедших поколений. В другие времена тут не осталось бы места — столько было бы книг. А сейчас несколько томиков лежат тут, как ждущий кровавого подношения давно забытый всеми бог.

Сравнение неприятно. Но ее уже ведет дальше, к рокоту моря, яростным волнам, Тьме.

Вниз по узкой тропинке она едва ли не слетает, спотыкаясь и рискуя свернуть шею. Замирает у самого края, когда очередная волна взлетает вверх. То, что ее зовет — там, внизу. Под надежной защитой скал и непреодолимой силы воды.