Страница 4 из 9
Артур встряхивает головой. О, если бы его мучение закончилось, если бы он мог не думать о своей «Леноре»! Его Анджела, которая казалась милым ангелом, – убийца! Одна лишь мысль об этом ужасает. А этот мерзкий тип – Чарльз Саймон, кажется? Смотрит на неё как кот на колбасу. Что это? Неужели ревность? Нет уж, он не должен ревновать! Всё осталось в прошлом. Анджела ему чужая. Для него не важно, нравится ей этот Саймон или нет.
***
Маленький Генри давно уже спал, а Артур и Анджела гуляли в саду возле дома. Воздух был наполнен ароматом роз, обвивавших стену, и цветущих яблонь. Небо озарял бледный лик луны. Артур с нежностью и восхищением смотрел на свою прелестную возлюбленную, обнимал её за талию. Они были счастливы. Почти счастливы. Ведь кое-что всё же тревожило Артура:
– Я люблю тебя, Анджела, – говорил он, – ты ведь знаешь, как я люблю тебя?
Анджела в ответ лишь улыбнулась, смотря на него взглядом, полным райского блаженства. Она знала. Думала, что знает.
– Но я не смею просить тебя выйти за меня замуж.
В тот же миг освободившись из объятий Артура, Анджела смотрела на него с недоуменьем и испугом. Что случилось? Неужели Артур решил с ней расстаться?
– Но, Артур, почему? Скажи, что произошло? – нашла она силы спросить.
– Клянусь, ты очень дорога мне. Но пойми: я беден, у меня нет ни гроша!
Анджела почувствовала облегчение. Как говорится, будто бы гора свалилась с плеч.
– Только и всего? – рассмеялась девушка. – Дорогой мой, это ведь сущие пустяки.
– Ты считаешь это пустяками?
– Артур, – заверила Анджела, – мне ведь всё равно, богат ты или беден. Я хочу быть с тобой.
– Я тоже, дорогая, – произнёс он, – но пойми…
– Так в чём же дело? – перебила Анджела.
Артур взглянул на неё изумлённо. Неужели она в самом деле не понимает его:
– Я из богатой семьи, – выпалил он с горечью, – только вот я ничего не могу предложить тебе!
– Но, Артур, я ведь и сама могу обеспечить себя. У меня есть специальность, работа.
– Но, выходя за меня, – возразил он, – ты вправе рассчитывать, что твоё положенье изменится к лучшему. А вместо этого…
– Что вместо этого?
– Я лишаю тебя и того заработка, который у тебя есть сейчас, – ответил Артур. – Ведь, став моей женой, быть гувернанткой Генри ты уже не сможешь.
– Я поняла тебя, – сердито бросила Анджела.
Значит, из-за своего дурацкого самолюбия Артур не хочет жениться на ней? Не желает, чтобы ей пришлось искать новую работу, да и, вообще, жене Андерсона работать не подобает.
– И подумать только, ведь целых три месяца у меня был шанс стать богатым человеком! – досадовал он. – Вот если бы родилась девочка…
– Что, если бы родилась девочка? – спросила Анджела недовольно.
– Тогда наследство получил бы я, – ответил Артур. – Признаюсь, я, конечно, огорчился. Я понимаю, что не вправе был строить какие-то планы, и всё же…
– И всё же, Артур, тебе было обидно, – поняла Анджела.
– Не сказал бы, что сильно, – не стал скрывать он, – но да. Но удача есть удача. Что ж, видно, не под счастливой звездой я родился. А Генри милый мальчик, и я очень люблю его.
– И что ты собираешься делать? – спросила Анджела.
Но любимый, потупив глаза, молчал.
– Всё понятно, – произнесла она холодно и направилась к дому. Плечи её невольно поникли. Глаза жгла горечь невыплаканных слёз.
– Анджела, постой! – кинулся за ней Артур.
Она жестом остановила его:
– Не надо. Пожалуйста. Не следуй за мной. Я хочу побыть одна.
***
Непорочная Эванджелина Далтон в своей спальне с окнами, стекло в которых чёрное. На одной из стен репродукция картины Мунка «Крик». Прямая, как палка, старая дева сидит за столом. На ней строгое чёрное платье. Седые волосы на голове подобны короне. Лицо мисс Далтон озаряет тусклое мерцание свечей в кроваво-красном канделябре. Ледяной взгляд устремлён на страницы лежащей на столе книги. Старая дева читает святое Евангелие.
«А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своём будут услышаны; не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чём вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него. Молитесь же так: „Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё, да придёт Царствие Твоё, да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила, и слава во веки. Аминь“. Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный. А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших».1
«Не судите и не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоём глазе не чувствуешь? Или как скажешь брату твоему: „дай, я выну бревно из глаза твоего“, а вот в твоём глазе бревно? Лицемер! Вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего».2
Прервав чтение, безгрешная Эванджелина Далтон захлопывает Евангелие и невольно предаётся воспоминаниям. Да, мисс Далтон считает, что поступила с Розалией верно. Нисколько не сомневается в собственной правоте. Розалия Рассел была развращённая, испорченная девица без стыда и совести.
– Значит, ты беременна? – вопрошала непорочная мисс Далтон в праведном гневе.
– Да, леди, – отвечала её горничная Розалия.
– Но ты же не замужем!
– Нет, леди, – лепетала та.
– Бесстыдница!
– Леди…
– Шлюха!
– Леди, умоляю, выслушайте меня! – говорила Розалия. – Вы ведь тоже были молоды. Разве вы никогда не любили?
Да, когда-то мисс Далтон мечтала выйти замуж и родить детей, но ничего не получилось.
– Может быть, я и любила, – проговорила непорочная мисс Далтон, – только вот не прыгала в постель до свадьбы.
Розалия рыдала. Мисс Далтон же терпеть не может, когда льют слёзы. Слёзы – проявление слабости, а все слабые существа никогда не вызывали в этой женщине симпатии.
– Нечего реветь. Надо было думать раньше. А теперь убирайся. Я не желаю, чтобы ты находилась под одной крышей со мной.
– Но ведь я жду ребёнка. Кто возьмёт меня на работу?
– Это твои проблемы, – так непорочная мисс Далтон ответила Розалии.
– А отец… отец ведь просто убьёт меня! Он будет в ярости, когда узнает. Что если он меня выгонит из дома? Мама, может, меня пожалеет, да она отцу слова боится сказать. Куда мне тогда идти? Что делать?