Страница 3 из 4
— А это те же придурки, которых мы в первый день увидели? — уточнила Шидловская.
Бриан кивнул.
— Тогда я только «за». Девочки?
…Демонстрация Оружия Господня возымело бешеный успех. Викинги видели приближающееся войско Бриана, впереди которого стройной шеренгой выплясывали «Божьи Твари» во главе с Шидловской, вспоминали песнь о погибели дорогого Рагнара (там было 56 куплетов с такими жуткими подробностями, что кровь стыла в жилах) и припускали врассыпную.
«Цок! Цок! Цок-цок-цок!» — пугали норманнские матери своих детей, имитируя удары танцевальных туфель о каменный тракт.
Бриану с девчонками хватило пяти дней, чтобы очистить от норманнской скверны не только Мунстер, но и Ольстер и Коннахтом.
По вечерам в залах для пиров или просто придорожных трактирах «Божьи Твари» хлопали по «кувшинчику» эля, сдвигали столы и отбивали ирландскую чечётку так, что Бриан приказал казначею внести в годовой бюджет отдельную статью расходов на ресторанную мебель.
— Я люблю вас, сучки! — кричала Бузюк из-под очередного сломанного стола.
За Уваровой увязался какой-то пастух. Он попросил её руки и пообещал 60 куриц. Уварова перевела кур в рубли и с грустью сообщила жениху, что разница в тысячу лет — это слишком даже для неё.
А однажды пропала Сойкина. Сойкину искала вся Ирландия, но оказалось, что эль привёл её в хлев. Шидловская обнаружила её, сидящую на корточках напротив огромного хряка.
— Олег, — вещала Сойкина. — Ты не понимаешь. Ни-че-го.
— Таня. Это свинья.
— Да. Свинья ты, Олег.
Победы пьянили.
Пока Отец Доран не посмотрел в окно. На горизонте появилась точка. Потом еще одна. И еще. И еще, и еще. Точки превращались в квадратные паруса. Норманны устали бояться. Они прислали флот.
…Небо над деревушкой Клонтарф, что испуганно спряталась меж двух изумрудных холмов, разразилось мелким косым дождем, изрядно намочившим тяжёлые королевские стяги и боевые начёсы «Божьих Тварей», привычно выстроившихся в линию. Бриан наблюдал, как перед ним растекалось тёмное пятно вражеских войск. Он не боялся их количества. Его насторожила огромная повозка, накрытая чёрным покрывалом, которую еле тянули крепкие норманнские лошади.
— Я думал, это легенда, — задумчиво произнёс король.
— Легенда о чём? — спросила Шидловская.
— Очень надеюсь, что я ошибаюсь…
Но Бриан не ошибся.
— Он уже ел? — спросил король Мэна Бродир, опасливо заглянув под покрывало.
— Выжрал два корыта. Мы собрали мухоморы со всех ближайших островов, — ответил Сигурд. — Я вообще удивлён, что он не откинулся.
— Чудненько, — Бродир хищнически улыбнулся. — Выпускай.
Нечто внутри повозки заурчало, будто почуяло скорую свободу. Норманны сорвали покрывало, открыли двери и бросились наутёк. Оставаться рядом было весьма опасно. Раздался ужасный рёв. Берсерк Снорри Оттопыр наконец-то явился миру.
Он был не просто большой. Он был огромен. Наверное, его было бы видно из космоса. Ирландцы синхронно сглотнули. Берсерк повёл мутным глазом, достал из повозки двуручный топор, которым можно разрубить остров напополам. И повернулся троллевидной мордой в сторону ирландцев.
— Фас, нарик, — коротко скомандовал Бродир.
И берсерк побежал.
— Отходим! Все отходим выше по холму! — закричал Бриан. Ирландцы ощетинились копьями, попятившись назад. Девчонки Шидловской последовали их примеру. Все девятнадцать «Божьих Тварей». Стоп. Почему не двадцать?!
— Уварова! Уварова, ты где? — крикнула Шидловская.
— А? — Голова Уваровой выглянула из небольшой ложбины. — Я набойку посеяла, куда-то отлетела… А чё, землетрясение, почему всё трясёГОСПОДИБОЖЕМОЙ!!!!
Уварова увидела берсерка.
— Жанна, быстро к нам!
Уварова вскочила на ноги. Берсерк метнул топор.
Уваровой повезло. Она чуть потеряла равновесие, отчего её качнуло в сторону. Это было очень вовремя — топор пролетел в сантиметрах от её головы и врезался в холм, вырвав из него увесистые комья земли. Берсерк приближался.
— Уварова, беги-беги-БЕГИ! — молили девочки.
Но Уварова стояла как вкопанная. Медленно пригладила волосы. Посмотрела на руку — в ней остался клок срезанных топором волос. Большой такой клок. Красивых таких волос. Уварова эпично повернулась к надвигающемуся берсерку.
— Ты дурак совсем, что ли. Ты посмотри, чё ты сделал, уродец. Я 37 тыщ в салоне за причёску отвалила, горилла ты конченая!
Уварова сделала лицо красным и понеслась навстречу берсерку.
Последним, что помнил берсерк перед тем, как обняться в Вальгалле с Рагнаром, была очень красивая женская нога, обтянутая в порванные леггинсы. Нога встретилась с его междуглазьем. Собственно и всё.
— Здарова, Рагнар!
…Когда последние норманнские пятки перестали сверкать вдали, ирландские мечи полетели вверх.
— Победа!! Побе-е-еда-а-а-а-а-а-а!!!
Оглушенная адреналином Шидловская, попутно хлопая воинов по плечу, бродила по полю брани, выискивая своих девочек. Одна, вторая, третья… 20. Фух. Все живы. Где король? Она заметила его отдыхающим у большого камня.
— Бриан! — замахала она королю. — Мы победили! Бриан!.. Бриан?!
Он сидел на земле, прислонившись спиной к зелёному валуну. В величественной позе, как подобает настоящему королю. Он всё ещё улыбался, словно живой. Король Мунстера Бриан был свободен. Как и вся Ирландия. Шидловская закрыла лицо руками.
— КлеверДэнс, вы следующие!
— Что?
Шидловская убрала ладони. В нос ударил спёртый воздух закулисья. Хореограф «КлеверДэнса» оглянулась: среди снующих туда-сюда танцовщиц она увидела своих девчонок, удивлённо озирающихся вокруг.
— Мы… мы что, мы где, мы вернулись? — лепетали они нестройно.
— Вы следующие! — заверещал худощавый администратор.
— Мы где, какое сегодня число?
— 20-е ию… Вы что, обкурились?! — Астматичный администратор стал задыхаться. — Кубок… Дни Ирландии… В жюри посол…
— Флэху-то с музлом дайте! — зашипел диджей.
— У меня нету с собой, — выдавила Шидловская.
— Мы дома! Мы дома! — завопила радостная Сойкина.
— Следующий участник — танцевальная студия «КлеверДэнс», Новогиреево! — анонсировал конферансье. Невидимый зал жидко зааплодировал. Кулисы нехотя поползли в стороны. Шидловская пришла в себя.
— Девчонки! Надо, надо, надо что-то! Надо же сейчас что-то…!
— Да ты чего, Шидловская? — ответила Криворучко. — Какой танец! Я домой, если он еще остался от спиногрызов!
— А мне курсы росписи керамики наверстывать…
— И Олег небось извёлся…
— Подождите! — не сдавалась Шидловская. — Но… Разве мы не станцуем?
— У нас ни программы, ни музыки, ни костюмов, ни… Вообще ничего?!
— Как ничего?! Бабы, у нас же есть… есть вся эта история! Мы должны её рассказать!
— Какая история, Свет? Хочешь, чтоб нас в Кащенко упаковали? Нам никто не поверит!
— Нам — нет. Нашим ногам — поверят!
Сцена открылась полностью. Девчонки отошли в сторону.
— Мы домой. Было круто, но… В общем — пока.
— Ладно, я сделаю это одна. Я понимаю. — Шидловская помахала им рукой. По залу пробежал смешок.
— Музло какое, вашу мать? — прошипел диджей.
Шидловская пожала плечами. Диджей ответил ей тем же и потянулся пальцем к кнопке. Но трек включился сам.
Зазвучала свирель. Луч прожектора стрельнул в танцовщицу. Шидловская уловила такт и пошла к авансцене.
Цок. Цок. Цок-цок-цок… Цок. Цок. Цок-цок-цок…
Свирель исчезла. Бахнули тревожные скрипки. Пошли ударные. Ой, что будет. Явно не про эльфов в цветах. Шидловская понятия не имела, что будет дальше. Так. Скрипки, ударные, опа — духовые, а это еще что…
Ццок. Ццок. Ццок-ццок-ццок…
Шидловская оглянулась: девочки встали в линию. Чумазые, в порванных колготах, с травой в волосах. Ох, чё будет-то…
БАБАЦ!!!
И понеслась. Бешеный ритм. Просто невозможный. Яркие снопы света. И двадцать пар ног.