Страница 1 из 4
Кирилл Ситников
ОРУЖИЕ ГОСПОДА
Солнце, вынырнув из синего моря, поёжилось от утренней прохлады, обтёрлось насухо пушистым облаком и заскользило лучами по неторопливым волнам под одобрительные крики вечно голодных чаек. Вскоре оно достигло отвесных зеленых скал, вскарабкалось по ним до самого верха, запрыгало по каменным стенам аббатства и упёрлось в пасмурное лицо отца Дорана. Удивлённое солнце даже немного отпрянуло — оно нечасто встречало существо, которое смотрело на него с такой укоризной. Отец Доран отвернулся и, кряхтя, углубился в полумрак кельи. Придерживая рясу, опустился на больные колени и стал молиться.
— Господь Всемогущий! — проникновенно заклянчил отец Доран. — Прошу Тебя! Сотвори неистовую бурю! Вздыбь морскую гладь, обрушь с неба карающие серебряные молнии, не дай ИМ прийти сюда вновь! Ну пожалуйста..
Отец Доран приоткрыл один глаз и глянул на оконный проём — он был всё так же пугающе светел. Господь его не услышал.
Они точно придут, подумал отец Доран и почесал свежий шрам на лысой макушке. Прошлый раз повезло — его просто огрели канделябром. Но такая удача не каждый день случается. Отец Доран встал с колен, подкрался к двери и поплотнее её закрыл. Прислушался — не шляется ли рядом кто-нибудь из братии. Вроде тихо. Монах отложил крест и стал украдкой молиться старым богам. Он рассудил так: кельтских богов намного больше, чем один Господь, и его молитва может дойти до кого-нибудь свободного в данный момент.
— Простите, что больше не молюсь вам, ребята… Но может, вы подсобите по старой памяти, а? Нам тут очень нужна стихия. Ну как вы любите… Без милосердия и прочих терпильных соплей! Жду! С уважением, отец Доран.
Монах сел на лавку и стал ждать божественной помощи. Если бы он посмотрел в окно, то увидел бы на горизонте маленькую точку, постепенно превращающуюся в красно-белый квадрат норманнского паруса. Видимо, все кельтские боги были заняты…
…Хореограф Шидловская уныло наблюдала за вялой разминкой учениц. Не, нету здесь фанаток ирландских танцев.
Вот взять, к примеру, Сойкину, которая ходит туда-сюда и по последнему айфону ругается с невидимым Олегом (что делает и сейчас). Для неё танцы — лекарство от расставания. Она ходит сюда лечиться уже три года, и три года болезнь-Олег побеждает.
Или вот Криворучко и Бузюк. Тут они спасаются от своих детей. Два часа занятий с прыжками для матерей-героинь — это как для солдата сон. Они тут отдыхают, видите ли.
Васильева вот очень старается. Но она курсозависимая. Она старается на миллиарде треннингов, кружков и секций, куда записывается постоянно. Перед танцами она старалась на курсах правильного дыхания. После попрется на другой конец города стараться на треннинге по макроэкономической стратегии.
Путятина вбила в себе в голову, что у неё некрасивые икры и ирландские танцы спасут её ноги от ужасной уродливости. То, что ноги ужасно уродливы, она, естественно, тоже самолично вбила в свою крашеную голову.
Уваровой просто некуда уже девать деньги мужа, который годится ей в первое существо на Земле, вышедшее из воды.
Все её двадцать учениц ходят сюда, чтобы не ходить куда-то ещё. Или не делать что-то ещё.
— Девочки, заканчиваем разминку!
Нет, им не выиграть Кубок города, в очередной раз резюмировала Шидловская. Опять будет последнее место. Потому что всем на него наплевать. Да и ей уже, если честно, тоже. Она с грустью вспоминала, как три года назад в первый раз зашла в этот свежеарендованный зал на краю между Новогиреево и обитаемым миром. Как топорно флиртующие работяги стелили сценический линолеум и прибивали над входом табличку «CleverDance» (а потом еще приписку Plus, так как выяснилось, что в одной Москве этих «Клевердэнсов» полное лукошко). Вот тогда у неё горели глаза. Вот тогда были мурашки по коже с первых аккордов ирландской этники, а из-под набоек летели искры. Тогда, три года назад, она хотела быть первой. А сейчас…
Сейчас её глаза загорались раз в месяц, когда на счёт ИП «Шидловская» капала плата. «А можно, я налом?» — «Да конечно можно, оссподи».
— Пожалуйста, начинаем с выхода. Помните, мы — эльфийские принцессы на Цветке. Улыбаемся, излучаем любовь к жизни!
«Ни черта они не излучают. Смотрят сквозь меня на свои проблемы. А Сойкина — на Олега».
— И-и-и-и-и…
Шидловская включила трек. Из колонки поползла свирель. Шидловская рванула в центр, заложила руки за спину. Коллектив ритмично защёлкал набойками по линолеуму. Через несколько тактов — первый прыжок. И-и-и…
…Фшх. Шидловская приземлилась на что-то мягкое. Посмотрела вниз — каблуки зарылись в мокрый песок. Какой-то белёсый краб, немо матерясь, рванул в сторону от танцевальной туфли, зарылся поглубже и накрылся волной.
— Что-то мне нехорошо, — призналась Шидловская и оглянулась.
Вместе с ученицами она стояла на берегу моря, среди валунов и выплюнутых недавней бурей брёвен. Солнце медленно закатывалось за огромный зеленый утёс, нависающий над танцовщицами.
— По ходу нам всем нехорошо, — ответствовала Уварова. Остальные же просто завопили от ужаса.
— Наверное, мы впрыгнули в какой-то портал, — предположила, прооравшись, Криворучко — благодарный зритель каналов РЕН и ТВ-3. — И нас перенесло в другое место.
— И что же нам делать? — спросила её коллега по многодетности Бузюк.
— Я, честно говоря, не знаю. В умных передачах по этой теме обычно говорят, что правда это или нет — судить нам. Так себе лайфхак.
— Пойдёмте вдоль берега, — предложила Шидловская. — Может быть, наткнёмся на рыбаков или «Макдональдс».
— Смотрите, кораблик! — воскликнула впечатлительная Путятина.
Девушки оглянулись и увидели подплывающее к берегу деревянное судно с квадратным красно-белым парусом…
…- Представляю, как эти жирные мешки носятся по монастырю, распихивая по норам свои золотые кресты! — Сигурд панибратски положил огромную ладонь на плечо Рагнара и подмигнул единственным глазом.
— Почешем мечом кадык епископа — тут же всё обратно вынесут, — ответил Рагнар, оторвав взгляд от темных стен монастыря на самом верху утёса. На удачу погладил голову деревянного дракона, оглянулся. — Приготовиться всем!
Викинги вытащили вёсла и, подгоняя и подначивая друг дружку, выстроились на палубе. Драккар зашуршал днищем по гальке — вот и пришвартовались.
— Рагнар! Ты не поверишь, что я вижу своим глазом!
Сигурд затыкал обрубком пальца в сторону береговой полосы. Рыжие брови Рагнара взметнулись вверх. К ним бежали женщины. Это было удивительно — обычно женщины опрометью неслись ОТ них. Они были странно одеты и неимоверно худы. Женщины отчаянно махали разноцветными когтями и что-то кричали.
…- Эй! Косплейщики! Мы здесь! — вопила бегущая Шидловская.
— Дайте позвонить! — вторила ей олегозависимая Сойкина.
— Вот к чему приводят эти идиотские обеты безбрачия, — шуточно-поучительно вещал Рагнар. — Женщины сами бегут на наши мечи!
— Гы-гы-гы-гы-гы.
— Так не оставим же их в беде! — Рагнар махнул через борт и зашлёпал по морской пене навстречу приближающемуся прекрасному. За ним последовали и остальные воины. Когда до первой женщины осталось несколько шагов, ярл отбросил меч и щит на песок. Кричащая женщина приблизилась вплотную.
— Мужчина, вы не подскажете, это Чёрное или Балти… — Шидловская не договорила.
Рагнар несильным ударом сбил ей дыхание, схватил за волосы и прижал животом к валуну. Остальные викинги, гогоча, остановились.
— Мужик, ты что творишь?! Эй?! Урод! Отпусти! Я в прокуратуру… — Шидловская изворачивалась, как могла, но Рагнар держал её крепко. Казалось, что страшное с хореографом Шидловской произойдёт неминуемо.
Но что-то сверкнуло на солнце. Это подлетевшая к викингу храбрая Криворучко (а покажите мне не храбрую мать четверых детей!) взметнулась в танцевальном па и попала ярлу аккурат в подбородок. В голове норманна послышался негромкий хруст, Рагнар плашмя рухнул на песок и отправился в Вальгаллу лапать валькирий и пьянствовать.