Страница 12 из 14
- А что я буду делать? – дурачусь.
Задумывается. Серьезно задумывается, потому что молчит минут десять. А потом выдает:
- Хочешь руководить салоном?
- Каким салоном? – спрашиваю, а на душе уже как-то не хорошо.
- «Песком». Там как раз уволилась администратор.
Значит, он не просто поговорил с ней. На душе еще паршивей: не хочу, чтобы из-за меня кому-то становилось хуже. У человека может быть ребенок, которого нужно кормить, или муж, с которым они выплачивают кредит, или… Да масса вариантов, а я не хочу вбивать гвоздь в крышу чьей-то карьеры - как минимум.
- Ты уволил ее из-за меня?
- Я уволил ее, потому что она плохо справлялась со своими обязанностями.
- Значит, из-за меня…
- Значит, ты не слушаешь то, что я говорю, - строго внушает Яр. – На месте тебя и Ларисы мог оказаться совершенно любой человек, да, я мог не узнать, как ведет себя администратор, в обязанности которого входит удерживать и привлекать клиентов, а не выставлять их за двери. Но это оказалась ты и я узнал, вот и все.
- Но ведь сама я вряд ли могла стать клиентом твоего салона.
- Почему? – такое искренне удивление, тогда как ответ очевиден.
- У тебя, знаешь ли, там очень дорого.
- Да? – удивляется еще больше.
- Нет, ну для богемы в самый раз, наверное… я не знаю… но я…
- Надо пересмотреть цены, - выждав, когда я промямлю объяснения, говорит Яр. – Но ты права, салон не для бедных. Бедному человеку проще отращивать косы, - накручивает мои волосы на кулак, - а деньги потратить на продукты. Но он и не для богемы. Это средний уровень. По крайней мере, так изначально задумывалось. Иногда туда приходят барышни, которые не могут заработать даже на семечки, но у них есть тот, кто за все платит. Иногда клиентки в таких диких нарядах, что кажется, только что из рядов сэконд-хэнда, но ты бы, конечно, поняла, что одежда дизайнерская.
- Конечно, - киваю уверенно, - до агентства недвижимости я целых три месяца работала в бутике.
Уловив нотки иронии, Яр улыбается.
- А еще где?
- Много где еще, - так же, как он, напускаю тумана. – Но, думаю, что для молодого мужа знаний обо мне пока хватит.
- Как скажешь, - салютует бокалом, и отпускает мои косы, - у меня свои методы сбора информации.
У него, кстати, бокал, а у меня только он, и я обнимаю его двумя руками, удобно пристроившись на груди.
- Опять будешь пытать Ларису?
- С этим прекрасно справляется Стас.
И вот мы смеемся вдвоем, и почему-то ни капельки не обидно, что подруга падка на красивых мужчин. Она заслуживает немного счастья, и если я поучаствую в этом пусть даже косвенно…
- А он женат?
- Поздно встрепенулась, ты замужем.
- Да я не за себя переживаю.
- Твоя подруга нигде не пропадет, - уходит от ответа и думается мне, уходит потому, что там не все чисто, а не просто ответить лень. Достаю одним и тем же вопросом – держится, прибегаю к опробованному методу с поцелуями – вздыхает, но сдается. – Не женат, но я не думаю, что у него и твоей подруги может быть серьезно.
- Почему нет?
Опять долго отнекивается, пока я не обцеловываю все лицо и не спускаюсь к шее, и вообще я готова спуститься и дальше, но ведь в гостиной камеры.
- Лариса ему не подходит, - утешительно целует в уголок губ. – Стас ищет… такую, как ты.
- Как я? – переспрашиваю, а в горле ком. – Ну да, вам всем подавай по девственнице, а сами!..
- А сами, - перехватывает мои руки, прижимает к своей груди, - а сами делаем все, чтобы не только удовлетворить выбранную девственницу, но и обеспечить.
Он говорит тихо, не повышая голоса, но мне кажется, где-то вдали предупреждающе гремят барабаны. Он поднимается, подходит к камину, он в трех шага от меня, а мне кажется, между нами образуются горы и океаны. И так холодно, и так одиноко и так пусто становится, и так плохо… Мне так плохо, что я, подавив стон, сгибаюсь пополам, едва не расквасив нос, падаю на пол и сквозь приступы боли слышу родной, почти потерянный мною голос. Он волнуется, он зовет меня, зовет еще кого-то… Паника… Сильные руки… Мой любимый запах сандала с грейпфрутом… Не хочу его отпускать… Не хочу… Он уходит?..
- Не бросай меня, - не уверена, что он слышит, но снова улавливаю запах сандала и успокаиваюсь.
Мы едем… Нет, меня куда-то несут… Тепло, мягко, и так плохо… Так плохо, что… Ох, нет… стыдно…
- Уйди, - прошу его, но он рядом.
Спазм скручивает меня вновь, и я обнимаю холодную миску, пытаясь приложить ее ко лбу. Кажется, у меня температура. Кажется, я умираю. Кажется, я как Винни-Пух, переела, а теперь вот чуточку спухла… только никуда меня не несите больше, а то мне все еще дурно…
- Уйди, не хочу, чтобы ты видел…
И падаю в забытье, и знаю, что не уходит, держит за руку, кому-то настойчиво звонит и очень зло говорит в трубку. Оставляет в покое невинный телефон, чем-то прохладным обтирает мое лицо, и дышать легче. Постепенно в мой мир врываются голоса, и я могу различать их, и даже понимаю, о чем речь. Вот голос Яра, а вот кого-то незнакомого мне, кто садится на кровать, чем-то тарахтит, дает что-то выпить и долго молчит. Так долго, что я успеваю вздремнуть, потому что когда открываю глаза, незнакомца в комнате нет. Только Яр, окрашенный заходящим солнцем, и он так обвиняющее на меня смотрит, что натягиваю плед по самые глаза и подсматриваю из убежища.
- Больше никогда… - говорит он, не приближаясь и совсем не зло, а скорее взволнованно. – Больше никогда не пей на улице сладкую газировку! Обещаешь?
Киваю, поражаясь, как догадался, что буду молчать, пока он отдает приказы.
- А что, доктор приходил, да?
- Да.
- Повариха рада?
Я так хитро улыбаюсь, что Яр прекращает хмуриться.
- Я не проверял, но не слышал, чтобы доктор вышел из дома.
- Еще бы! – хихикаю, но вижу, что Яр невозмутимо серьезен. – А как бы ты, интересно, услышал? Ты же, по-моему, и не выходил из комнаты.
Он ждет, пока меня осенит, и я пытаюсь оправдать ожидания. Так, подумаем, камеры в нашей комнате нет, поэтому остаются «дятлы», которым не лень постукивать даже о моем платье.
- Спи, - предлагает Яр.
- Мне кажется, я уже выспалась. – Пытаюсь подняться и он тут же оказывается рядом, смотрит с немым укором в глазах, что сама не замечаю, как начинаю оправдываться: – Хочу помыться и зубы почистить.
Поднимает на руки, а взгляд предупреждает – только попробуй поспорить! Терпеливо молчу даже когда включает воду, раздевает меня, а пока чищу зубы, опускает в пенную ванну и раздевается сам. И вот здесь я тоже молчу, но терпение мое на исходе.
- Поторопись, - прошу его хрипло.
- Я уже мылся, - говорит он. – Так просто, посижу с тобой.
Ага, дам я ему отсидеться! Со мной – да, посидеть – да, но один из нас будет в движении, и так как мне еще совсем недавно было очень плохо…
Вода плещется на пол, Яр окутывает меня страстью, вынуждая хрипеть неразборчивую чушь, я так близко к тому, чтобы перейти за грань, и он почти на грани и подталкивает меня, подталкивает и зовет за собой, и я делаю шаг и…
- Ей что, все еще дурно?!
… И остываю мгновенно, услышав в двух шагах от себя детский голос. Прячусь за плечо Яра, а до него, кажется, только доходит, что в ванной у нас посетитель. Он оборачивается к ребенку, но прежде я вцепляюсь в него, чтобы не переборщил, чтобы не кричал, чтобы решил вопрос мирно. И он понимает мою просьбу, гладит по щеке, и говорит негромко и без злости, что мне хорошо, пусть мальчик не переживает, и будет еще лучше, если закончить лечебный массаж.
- Ага, - прыскает смехом мальчишка. – Я уже давно не маленький и знаю, что ты сейчас массажируешь.