На осколках тумана

Оля мне ближе других, она знает обо мне практически все, а еще она хорошо знает Костю, потому что именно она и познакомила меня с ним.

- Ничем, - отвечает она.

Мне так плохо, что не хочется возвращаться в чужие коммунальные стены, которые я арендую. Там невозможно остаться одной, кажется, что каждый твой шаг отслеживается и фиксируется, чтобы потом было что обсудить с другими соседями коммуналки.

На ночь я остаюсь у подруги, и наконец получаю ответ на вопрос, который так долго терзает.

Случайность, которая открывает глаза…

Просыпаюсь ночью от сильной жажды, иду на кухню, и слышу, как мама Ольги ей говорит:

- Гадаете - гадаете, а тут и гадать нечего. Даша - не местная. У нее нет ни богатых родителей, ни квартиры, а сейчас это важно. В одной квартире живешь, а вторую сдаешь. Это вклад в семью. У новой девушки Кости все это есть. А какой вклад в семью может сделать твоя подруга?

Я слышу, как Оля спорит, доказывает, что это обязанность мужчины - обеспечить семью и привести девушку в свой дом. Но ее мама отмахивается.

- Можешь думать, что хочешь, а правда - она другая. Ни одна мать не захочет, чтобы сын приводил в дом невестку ни с чем. Да и твоего будущего мужа я без ничего не впущу, - слышится тягостный вздох. - Пропишется, оттяпает половину квартиры, и что потом? Нет, Даша хорошая девушка, и я уверена, что у нее этого в мыслях нет, но это я ее хорошо знаю, потому что вы давно дружите. А другие? Н-да, если бы она была местной…

Обратно в комнату я крадусь по стеночке, потому что в ушах стоит шум, а перед глазами как белесая пелена. Сажусь на кровать, смотрю на Луну, которая робко заглядывает в окошко. И здесь, в чужом доме, в темноте, за закрытой дверью, когда точно никто не увидит и не услышит, позволяю себе взглянуть правде в глаза - жестко, больно, без романтичных прикрас.

Мама Оли права…

И, кажется, я теперь понимаю не только причину того, почему меня бросил Костя. Но почему так же, спонтанно и без каких-либо объяснений разрушились мои предыдущие отношения.

Объяснения в любви, намеки на совместное будущее, обсуждение, какие кольца мне нравятся больше…

А потом молчаливое расставание, бегство и переданная через общих знакомых просьба не звонить, как будто я сутками висела на телефоне.

Квартиру с такими ценами я вряд ли куплю, возвращаться в свой город не планирую - здесь работа, друзья, здесь вся моя жизнь, так что…

Похоже, единственный вариант отношений с мужчиной, который доступен мне - это временная любовница.

От которой вот так просто уйти.

Глава 9

После сытного ужина Егор, позевывая, уходит к себе в комнату, а мы с Яром сидим в обнимку в гостиной и смотрим, как пляшет огонь в камине. Мне не жарко, несмотря на то, что за окном лето, а у нас камин, настоящий, трепещущий пламенем, и так близко, что протяни руку – обожжет. Думаю, все дело в кондиционере.

Но удивительно, что не возникает плохих ассоциаций из-за недавних событий. Такое ощущение, что все идет правильно, что не было ни пожара, ни запаха от пластиковых сумок с моими вещами, ни пугающего ненавистью взгляда мальчика.

Наверное, потому, что со мной Яр.

Мне уютно с ним, безопасно и вообще… удобно вот так, вертеть в руке бокал с вином, урожая не помню какого года, цедить один глоток в час и наслаждаться аурой силы, чувством защищенности и живым теплом человека, который еще несколько дней назад был чужим, неожиданно вошел в мою жизнь и остался.

Бывший чужой, но теперь мой, по сути и перед законом.

Мой, а я так мало о нем знаю. Все еще мало. Он неохотно говорит о себе, да и то не говорит, а отшучивается. Да, богат, неприлично богат – стерпишь? И смотрит притворно жалостливо, словно из-за денег я могу выгнать его из собственного дома, как кота подзаборного.

- То, что ты богат, мы еще в день знакомства выяснили, - напоминаю ему.

- Ах, ну да, Армани, Стефано Риччи и мои часы с бриллиантами.

Я сижу спиной к нему, но одна из рук Яра обнимает мою талию и я могу еще раз полюбоваться черными камнями на часах.

- Так все-таки бриллианты? – спрашиваю.

- Все-таки я неприлично богат, - улыбается мне в шею, и щекочет дыханием.

Я вытягиваю руку, кручу в свете камина свое кольцо.

- А у меня камень красивей, - хвастаюсь.

Яр отстраняется, настроение его резко падает, и мне приходится быстренько исправлять положение. Поворачиваюсь, целую лицо, целую брови, веки, медленно подкрадываюсь к губам и, чуть помедлив, встречаю потемневший взгляд.

- Кольцо красивое, - говорю снова, несмотря на готовящуюся бурю. - Но ты все равно лучше.

Недоверчиво приподнимает бровь, потом, усмехаясь, откидывается на спинку дивана.

- А, - улыбается довольно, будто впервые собрал кубик Рубика, - это потому, что кольцо одно, а я могу купить таких множество.

Все, снова он король положения, гроза развеивается, не начавшись. Обнимает меня, подливает вино, и опять отшучивается, когда возобновляю вопросы. Да, был женат, да, любил, да, прошло. Как звали? Вот здесь настроение снова меняется.

- Тебе и правда интересно?

- Нет, - отпускаю и эту тему, потягивая вино.

Прошу немного рассказать о родителях, но Яр качает головой.

- Но почему? – удивляюсь я.

- Давай лучше о твоих.

- Моих? Мои самые обычные. Отец – шахтер, мать – строитель. – Он вдохновляется, я почти час болтаю без остановки, но в конце все равно возвращаюсь к началу. – А что с твоими не так?

- Все так, - после длительной паузы сдается, но говорит неохотно. – Умные, образованные, интеллигентные, очень состоятельные. Они дали мне все для успеха в жизни. Если хочешь, они стали моей отправной точкой.

- Ну? – подначиваю продолжить, но Яр зевает. Подозреваю, притворно зевает, потому что обычно он ложится гораздо позже, и засыпает не сразу.

- Ну что еще? – удивляется. – Сейчас они в Нидерландах.

- Отдыхают?

- Живут.

- Давно?

- Года два-три.

- А Егор?

- А Егор живет со мной, строит козни моей жене и вводит меня в траты.

Поражаюсь, как просто он говорит обо всем, потому что если перевести на мой язык, получается, что родители подкинули Яру своего младшего отпрыска, который обходится в копеечку, а сами беспечно так прожигают жизнь. Но больше меня удивляет намек мужа на некие траты.

- А я тоже тебе дорого обхожусь? – спрашиваю, затаив дыхание и мысленно подсчитывая, сколько потратил на свадьбу, а сама делаю вид, что ответ меня мало интересует.

- Конечно, - говорит Яр, и я уже вспыхиваю праведным гневом, когда чувствую поцелуй в шею и слышу смех.

- А, так ты пошутил?

- Ничуть, - дарит еще один поцелуй. – Я докажу тебе позже.

- Как?

- Позже.

- Сейчас.

- Нет.

- Почему нет? – размахиваю, как шпагой, бокалом.

- Я в прокуратуру не записывался, - отбирает бокал, ставит его на столик и все, не подливает, но и не возвращает, хотя вино в нем еще оставалось.

- Ни тайну узнать, ни напиться, - ворчу, но Яра мое недовольство не впечатляет.

- Думаешь, я тебя прячу от своих родителей? – ага, зрит в корень. - Они знают, что я женился, так что нет здесь никакой тайны, а моя работа… У меня есть несколько предприятий, которые приносят доход, я ни у кого не ворую – мне кажется, вот и все, что нужно знать моей молодой жене. Ты же не планируешь пристроить мне резюме по блату?

- А что, можно? – загораюсь я, потому что сидеть дома порядочно притомилась и потому, что у меня прекрасное настроение после слов Яра.

Он смеется.

- Я помню, что у тебя высшее образование, в курсе, что ты бойкая, но работать на меня ты не будешь.