Страница 71 из 266
- Нет, мои родители тоже ничего не знают, так как не поняли бы меня, - делает глоток напитка.
- А поговорить вы с Давидом не могли? Зачем вы сбежали? - я не могу понять мотивов этой женщины. Что она вообще хочет и какую цель преследует.
- Я пыталась. Но с ним бесполезно разговаривать. Он слышит только себя. До него не достучаться, - она ровно держит спину. Легкий акцент выдает ее долгое проживание за границей.
- Так к чему вы это все мне рассказали? Я не понимаю. Давид о вас не вспоминает, я уверена, - наклоняюсь чуть вперед.
- Нет, милочка, боюсь, что это будет шоком для тебя, но меня он помнит и забыть не может, - едкая ухмылка искривляет ее тонкие губы.
- О чем вы? - мое сердце замирает, прежде чем ухнуть куда-то в бездну.
Женщина снимает платок, из-под которого показываются светлые локоны, а затем и очки, скрывающие ясный взгляд голубых глаз.
Нет, это всего лишь разыгравшаяся фантазия!
- Ты моя копия, - снисходительная улыбка. - Сейчас уже сложно сказать, но вот, - она начинает копаться в своей сумочке и вытаскивает карточку. - Смотри, это я в твоем возрасте.
Передо мной лежит старое фото с моим изображением. А точнее с изображением этой самой Валерии. Та самая Валерия, что влезла в его голову в наш самый первый раз.
- Как он смог сделать тебе пластику? Что произошло? - спрашивает женщина, увидев мою реакцию.
- Меня облили кислотой. Операция была необходима. Но на мои вопросы мне сказали, что сделали все, что смогли, - осипшим голосом отвечаю, чувствую, как в глазах начинает темнеть. - Он не мог так со мной поступить, - шепчу себе под нос, а глаза уже не видят ничего. Все расплывается.
- Я случайно узнала, что Вилевский собрался жениться, и очень обрадовалась за него. Но когда я увидела вас на каком-то приеме, была немного шокирована. Я должна была тебя предупредить, - она протягивает руку к моей, но я тут же ее отдергиваю.
- Это вы виноваты, - хриплю я.
- В чем же, деточка? В том, что решила тебя предупредить, какое он чудовище? - снова эта снисходительная улыбка.
- Вы сбежали, сломав его. Его родители тоже на него повлияли, в особенности мать. Но вы! Та, которую он любил, - опускаю взгляд на фото и продолжаю, - и любит. Черт возьми, - вскакиваю с места.
- Я не хотела, я просто боялась, что не смогу состояться как личность, - где-то за спиной слышу ее голос.
Я стою у окна, разглядывая улицу, чтобы хоть как-то прийти в себя.
- Вы не лучше Давида, - оборачиваюсь к ней. - Вы использовали его в своих целях, пока он как ненормальный вас любил. Вы испугались. Вы сбежали. Теперь ломаете меня, как когда-то сломали его. И вы прекрасно понимаете, чем этот разговор обернется для нас с ним. Вы жестокая, - я хватаю ее за ворот пиджака и притягиваю к себе. Моя ярость вот-вот вырвется наружу. - Вы мерзость. Думали, что я буду благодарить вас за информацию. За скелет этот? Нет, - она одергивает мою руку от себя.
- Да, тут ты права. Не такой реакции я ожидала увидеть, - хмыкает она.
- Я единственное не пойму. За что вы его так ненавидите? Что он сделал вам плохого? - наступаю на нее.
- Я тебе все рассказала, - непонимающе смотрит на меня.
- Не верю вам. Ни единому вашему слову. Никогда любящий человек не сбежит, из-под венца, мать вашу. В день свадьбы, - грустно ухмыляюсь я. - Только имея вескую причину. А у тебя ее нет. Ты жестокая, - перехожу на личности, мне уже плевать. - И сейчас появилась перед свадьбой, - сжимаю кулаки от желания ударить ее.
- А ты умнее, чем я думала. Ты права. Я его не любила. У меня с моим отцом была сделка заключена. Женить на себе Вилевского-младшего и получить долю в его бизнесе. Но я не справилась, как видишь, - поднимает она руки вверх, словно сдаваясь. - Не смогла жить с человеком, которого не любила и не понимала.
- Мне вас жаль, - подхватываю свою сумку и направляюсь к выходу.