Страница 6 из 61
- Теперь ты навсегда с нами, милый… Теперь ты навсегда…
Лицо Младека перекосило от ужаса. Он пытался ослабить железную хватку существа, сдавившего его горло. Черные волосы стали серо-молочного цвета. И только тогда зловещая фигура в темном плаще разжала пальцы.
Вырвавшись, горе-храбрец бросился бежать куда глаза глядят. Он не видел ничего перед собой, кроме жутких красных глаз да пустых глазниц трупа. Долго были еще слышны нечеловеческие вопли. Вздрогнули даже бывалые вольные наемники и стражи.
Мара спокойно забрала корзину и молчаливо двинулась к двери. Занесла ногу над порогом, как вдруг остановилась. Качнулся капюшон, точно она окинула взглядом полутемный зал, устремив его в темнеющий угол, и резко обернулась к Брюхоскупу.
- Скажи, хозяин, - ее голос снова стал елейным, - ты зачем женился?
Напуганный до смерти увиденным Брюхоскуп попытался что-то ответить. Но получилось одно только бульканье.
- Ты жену брал, чтоб любить, заботиться и оберегать ее. Сам в этом клялся. И перед людьми, и перед богами… А сам что творишь? Жена у тебя хуже служанки, на полатях которой ты ночуешь. Дети у тебя полуголодные бегают, а сам украшения дорогие раздариваешь девкам. Коли не будешь о жене да о детях печься, сделаю так, что забудешь, как девок щупать, ибо нечем будет. Ты меня понял? - тот закивал, а она снова более строго повторила: - Я не услышала…
- Я понял все, матушка, понял, - затараторил испуганный хозяин постоялого двора. - О жене да о детях…
- Смотри у меня, - она погрозила ему пальцем в черной перчатке. - Ты меня знаешь.
Глухо ударилась дверь. Казалось, что все «Пристанище усталого путника» вздрогнуло. Гости таверны тревожно переглядывались друг с другом. Странник отметил про себя, как людей, столь различных между собой, объединил страх перед жуткой темной фигурой, чъе лицо невозможно было увидеть под капюшоном. Какое-то время гости не могли прийти в себя.
- Интересно, что теперь с ним будет? – спросил угрюмый бородач в затертой рубахе, похожий на скупщика краденого.
- Как что? - развел руками один из стражей. - Будет теперь вот так всю жизнь бегать… Или ты не знаешь, после ее взгляда мозги напрочь вышибает?
- Да так ему и надо, - равнодушно махнул рукой кто-то из вольных наемников. - А то он не знал, с кем связывается?! Герой хренов!.. Да и Черног с ним! Мы пьем, - обратился он к своим товарищам, - или вечер проходит зря?
- Да!
- Чертова баба! Что пил - все зря! Брюхоскуп! Брюхоску-у-уп! Неси браги!
- Да побольше-побольше! Надо восполнить утерянное!
Дальнейшая судьба несчастного забулдыги не слишком заботила посетителей. А после нескольких кружек медовухи, все и вовсе забыли о нем, предпочитая обсудждать куда более насущные проблемы. Постепенно веселье вернулось в привычное русло.
Один только Брюхоскуп никак не мог прийти в себя. Исподнее неприятно прилипало к ногам, но он не замечал. В голове у него по-прежнему звучал вкрадчивый голосок, не обещающий ничего хорошего. Отмахнувшись от радомиркиных расспросов, он скрылся у себя. Ему чудилось, что Лесная Госпожа наблюдает за ним. И виделась она ему в каждом темном углу. Так его до самого утра больше никто и не видел. Его жена и Радомирка сами управлялись с делами.
- Вот тебе и Мара-оборотница, - облегченно выдохнул Гура. Он вытер губы и принялся терзать запеченное мясо. - Пронесло! А могло быть и хуже… Поговаривают, будто совсем недавно в соседнем селенье с ней не по-хорошему поступили. Вылечила жену старшака, а он заерепенился. Дескать, не пристало ему, главе селенья, платить черноговой бабе. Можно подумать, что она деньгами берет! Уж собрать корзину с едой можно… Так потом всем селеньем мужиков в буйном помешательстве ловили, не знали, как спастись. Пришлось старшаку смирить свою гордыню, тащиться в наши леса да испрашивать прощения у нее.
- А расскажи-ка о ней побольше. Кто она? - попросил Странник, наблюдая, как тот быстро поглощает еду.
- О-о-о, брат! Это самая зловредная баба из всех, которые только встречаются.
- Я заметил. Не повезло тому бедолаге…
- Младеку? Сам виноват. Не самый хороший человек, хочу сказать. Постоянные пьянки да кутежи. Девица у него была. Поди, любила искренне, раз не замечала, что он из себя представляет. Все вокруг нее отирался, а заделав ей ребенка, этот скот исчез в неизвестном направлении. Долго от него не было ни слуху ни духу. Она родила. По городу поползли слухи о ней. Нехорошие. То ли слухи, от которых добрые люди не давали спокойно жить девице, то ли предательство - уж сам догадайся, кто свой язык развесил, - то ли еще какая причина, но слегла она в лихорадке, а через месяц и вовсе преставилась. Ребенка ее брат с женой приютили. Да только мальчонка в пять лет свалился в колодец. Спасти не успели - захлебнулся малец. А этому хоть бы хны. Как вел беспутную жизнь, так и продолжал… Скот еще тот, этот Младек. Не жалко его. Совсем не жалко.
- Гура…
- Что?
- Ты мне про Мару расскажи. Почему ее черноговой бабой называют?