Страница 7 из 61
Гура перестал жевать, вытер руки о скатерть и облокотился на стол.
- Ну, слушай. Печальная у нее история. Родилась она в семье местного кузнеца Гордыни. Родители погибли во время мора. Гордыня, ее дед, полностью посвятил себя воспитанию внучки. Других детей у него не было. А, стало быть, и внуков тоже. Жили они ни бедно ни богато на окраине города со стороны восточных ворот… Ну там, где сейчас заброшенная кузница стоит. Видел, небось. Так вот эта кузница некогда принадлежала ее деду. Он работников держал, да и сам не слабак был молотом помахать в свои-то года.
Мара росла сама по себе. Видать, оттого-то она и отличалась от других девочек. Добрая, смешливая. Хотя работать по дому она не особенно-то и любила. Ну, все эти бабские дела - пряжа там, харчи варить. Не ее это было. А вот с лошадьми возиться да в кузнице среди мужиков - это да. В общем, если бы она была юнцом, еще понятно. Но тут девка-то! Говорят, она даже упрашивала деда научить ее владеть оружием. Да Гордыня только отмахивался, дескать, не девичье это занятие мужицким делом заниматься. Ровесники ее не принимали - странная она для них была. В игры ее не брали, а при случае и подшучивали над ней. Иногда - зло. Бывало, поплачет-поплачет и бежит помогать, если о помощи просят. Никому не отказывала, открытая душа.
Время шло. Исполнилось ей тринадцать лет. Тем же летом повез ее Гордыня на праздник Мокалуши в соседние Вышняки. Упрямилась она, ни дать ни взять - перегруженный осел! Но слово Гордыни закон, и против него не попрешь. Там повстречался ей Митро, парень из Вышняков. Выходцем из работяг он был. Приглянулась она ему. Да и он ей не был особо противен. Согласилась стать его женой, другие-то не особо на нее обращали внимание. А вернуться одной обратно с праздника, значит, покрыть седую голову деда позором. Девку-то вырастил, да никому она не нужна.
Вот только спустя какое-то время Митро потерял к своей юной жене интерес. Стал из дому пропадать. По девахам непотребным шляться. В тавернах засиживаться. Иной раз мог на неделю пропасть, а то и вовсе на две. Долго она терпела, ссор из избы не выносила... Знаешь, это женское "А что люди скажут?" Пока однажды, совсем потеряв стыд, не заявился бедовый муженек домой ночью. Да не один. То была последняя капля... Пешком она шла от самых Вышняков. От обиды поклялась Мокалуше, что больше никогда не выйдет замуж.
По дороге встретился ей молодой красавец Загривко, сын аннича нашенского. Тот как раз после смерти отца своего только начинал городом править. В то время он в Вышняки ездил к брату своему, Младичу, договариваться о торгах или что-то в этом роде.
Он-то и привез ее обратно домой и передал в руки деду. Дед принял ее обратно. Не виновата же она, что муж оказался недостойным человеком. И вот что интересно, на следующий же день Митро в темницу отправили на полгодика - посидеть, подумать над своим поведением, а Мара оказалась разведенной. Благо, детей у них не было.
Тут уж и ежу понятно, что к этому руку приложил Загривко. Он стал захаживать в гости. Уж очень ему полюбилась Мара. На какие только ухищрения не шел юный аннич, чтобы привлечь ее внимание. А она - ни в какую.
Однако капля точит камень, а настойчивость и смекалка - девичье сердце. Влюбилась Мара и, забыв про свою клятву, вышла замуж за аннича... Но с богами шутки плохи. А на клятвы у них память хорошая. Разозлилась богиня, да и послала проклятие. Мара стала превращаться в лесную кошку. Каждый месяц в одну из недель она уходила в леса, где ночью принимала звериное обличье…
- А как же аннич не замечал этого? - перебил Гуру Странник.
- Заядлым охотником аннич оказался. Мог месяцами дома не появляться, выслеживая какого-нибудь кабана или оленя. И хотя жену он любил, но охоту он любил больше.
Вскоре по городу поползли слухи о том, что в лесах появилась кошка лесная небывалой красоты. Большая, как рысь, с золотой шерстью. Узнал об этом Загривко. Как-то на пиру, знатно перебрав вина, торжественно поклялся найти эту кошку и поймать ее. Сделать из нее ковер и принести жене. Испугалась Мара. Долго пыталась отговорить от этой затеи мужа. Только ничего не вышло. Аннич буквально помешался на идее поймать золотую кошку. Тем временем, у них родились двойнята - два золотоволосых мальчонка. Мара не отходила от них ни на шаг. Вилась над ними, как орлица над орлятами… И все бы хорошо, но проклятье есть проклятье. Оно не щадит никого.
Пришло время, и Мара снова отправилась в лес менять обличье. Мужа-то, поди, неделю не было. Когда появится - неизвестно. Но не повезло ей в тот раз. Обнаружил ее Загривко вместе со своими подручными. Долго гоняли они ее по лесу. Аннич подстрелил-таки золотую кошку. Стрела угодила прямо в плечо. Только чудом ей удалось сбежать.
Раздосадованный неудачей, он вернулся домой на следующее же утро. Заметив, что у жены рука ранена, он смекнул, что она - та самая лесная кошка. Видать со страху, что его жена оборотницей оказалась, Загривко малость умом тронулся. Запер ее вместе с детьми малыми, да и поджег терем. Вопли такие стояли, что народ посбегался со всех сторон. Тушили как могли. Но, увы, дети погибли в пожаре, а Мару, еле живую и страшно изуродованную, забрала к себе в лес служительница Верховной богини Житявницы Веда.
Долго ее выхаживала ведунья, очень долго. Иные думали, Мара совсем не вернется. Она вернулась. Но уже другой. Не стало больше той Мары, которую знали все. Будто злыдень принял ее обличье. Веда как могла лечила ее, но половина лица, да и большая часть тела Мары остались покрыты жуткими шрамами. Она же обучила Мару всем целительным премудростям и волшбе. Вот такая история.
Странник молча обдумывал услышанное. Он разлил вино по кубкам, и жестом указал Радомирке, чтобы кувшин сменили.
- Вроде все складно, - наконец произнес он, пока служанка меняла кувшины. - Но весьма странное отношение у ваших к ней... Вроде как она помогает, а они ее ненавидят и боятся...
- Поговаривают, будто после ухода Веды к Великим Матерям к оборотнице стал захаживать не кто иной, как сам Черног. Он научил ее обращаться в лесную кошку по собственному желанию. Также наградил даром карающего взгляда. Человека, осмелившегося заглянуть ей в глаза, сжирают его собственные грехи. Столкнуться со своим собственным злом - это, знаешь ли, не от жриц Мокалуши голым по крышам убегать. Младека ты сегодня видел.