Страница 5 из 61
Вдруг дверь таверны с грохотом отворилась, заставив развеселившийся люд обернуться. Фигура в черном плаще со скрывающим лицо капюшоном неторопливо направилась в сторону стойки, где хозяйничал Брюхоскуп. В тяжелой тишине, будто находящиеся проглотили языки, слышалось, как поскрипывают половицы под ее ногами. Кто-то сполз под стол, стараясь ненароком не попасться вошедшей на глаза.
- А вот это уже не к добру, - прошептал наемник. Страннику показалось, что его друг невольно съежился.
- Хозяин, а хозяин, - промурлыкал мелодичный голос из-под капюшона. - Я пришла.
Хозяин постоялого двора, икнув, сполз под стойку, на полпути измарав исподнее содержимым своего кишечника.
- Сейчас, матушка Лесная Госпожа, - промямлил он. - Сейчас все будет, - и опрометью бросился за кухонную дверь.
Несчастный Брюхоскуп непослушными руками собирал в корзину фрукты, овощи, вяленое мясо и хлеб, попутно молясь Ралоку Всесоздателю, чтобы она забрала все это и не трогала его. С глухим стуком разбился глиняный кувшин. За ним на пол слетела тарелка. Он выругался себе под нос, проклиная тот день, когда обратился к ней за помощью.
Наконец дрожащий как осиновый лист и бледный как полотно хозяин вынес огромную корзину, накрытую льняным полотенцем.
- Вот, матушка, - чуть ли не скулил он. Его перепуганный вид вызывал жалость. - Здесь все, как ты любишь. Может, хочешь еще чего-то?
Ему показалось, что капюшон презрительно усмехнулся.
- Да нет, хозяин, - ответила фигура. - Я искренне благодарю тебя за это…
- А-а-а, это ты! - в этот момент из-под стола выполз пьяный хвастун. – Кажись-ка, на ловца и зверь бежит…
Побелевший собутыльник, тот самый, который пытался достать его за шиворот из-под стола, вцепился в рукав. Тот нетерпеливо выдернул руку и со словами: «Да отвали ты!» и со смешком, едва держась на ногах, направился к ней.
- Ой, дурак! - почти безголосо выдохнул Гура.
Странник бросил на друга быстрый взгляд. Обманчивое расслабленное состояние скрывало внутреннее напряжение. Прищуренные золотые глаза неотрывно следили за происходящим.
Пьянчуга, усмехаясь, окинул всех надменным взглядом. Его забавляло то, что остальные стушевались, недоверчиво и испуганно поглядывая на него. Дешевое пойло придавало смелости. Он представил, как завтра о нем все будут говорить со скрытым восхищением. И это лишило его остатков разума. Он чувствовал себя выше всех находящихся в этом сумрачном затхлом зале. Всех тех, кто сейчас трусливо прятался под столы и напряженно молчал. И это чувство руководило им.
Он приблизился к фигуре и развязно облокотился на стойку.
- Вы посмотрите, кто притащил сюда свою безобразную тушу! - по-хамски вызывающе усмехнулся он, окидывая взглядом находящихся в зале. Он желал видеть их реакцию, и вид притихших, внимательно следящих за ними людей ему понравился. - Это же Мара! Известная, мать ее, целительница! Черногова шлюха - вот кто ты! - последние слова он словно швырнул ей в лицо.
Она стояла молча, не шелохнувшись.
- Молчишь, сучье отродье?! Лучше бы ответила, где твои котята, а, Мара?
Довольный собой, негодяй весело расхохотался. Он ждал, что другие посетители «Пристанища» поддержат его. Однако все молчали. И эта неестественно напряженная тишина заставила его замолчать. В хмельном сознании заворочалось неприятное чувство тревоги.
Из-под капюшона послышался ледяной смешок. В давящем безмолвии этот звук ему показался жутким.
- Младек, Младек, - заговорила фигура тихим голосом. - Не тебе, жалкий олух, рассуждать о такой великой женщине, как мать. И, тем более, о моей. Видать, ты и вправду совсем пропил последние мозги… - жутковатый смешок прокатился волной по спине пропойцы. - Даже вопросы неправильные задаешь. Правильнее было бы спросить, где твои щенята?
Выражение лица Младека менялось с поразительной скоростью. Вызывающая смелость сменилась неуверенностью и смятением, а затем нескрываемым испугом. Он отступил назад на пару шагов. Молниеносное движение - и рука в черной перчатке хищнически сжала горло трепыхающегося тела.
- А хочешь я освежу тебе память? - издевательски продолжила Мара. - А ну-ка, посмотри мне в глаза…
Он пытался избежать взгляда…
Вдруг перед ним разверзлась бездна. Темная и пульсирующая, она поглотила его, жуя и перемалывая кости, точно гигантский рот, наполненный тысячами крючковатыми острыми зубами. Они вгрызались в его тело, терзая плоть. Все исчезло. Пропала Мара. Растворилась в бездне таверна со всеми ее гостями. Точно ее и не бывало. Он обернулся назад и ринулся в леденящую тьму. Бежал, пока совсем не обессилел. Споткнувшись, Младек упал во что-то липкое мерзко-холодное. Точно зловонная трясина она затягивала его.
Пьянчуга поднес руки к глазам. То была кровь. Вязкая и тягучая, она облепила его, покрыла с головы до ног. Она затекала ему в уши, в нос, в рот. Он захлебывался и задыхался. А кровь чернела и жглась огнем, заползая даже под кожу. Он пытался оттереть ее.
- Иди сюда, любимый… Иди сюда… - позвал его нежный знакомый голос.
Он в надежде бросился в его сторону. А голос все звал и смеялся.
- Иди сюда, любимый… Иди сюда… Я жду тебя…
Младек увидел ее. Он знал ее. Но, Всеясный Ралок, как смерть обезобразила ее черты! С протянутых к нему рук лохмотьями свисали куски гниющего мяса, а из провалившегося носа и обездвиженного рта вываливались могильные черви.
Мертвые пальцы вцепились в него. Зловонный запах разлагающегося тела забивал нос. Он чувствовал, как что-то впивается ему в ноги, как отрывают куски, слышал, как кто-то грызет кости. Его кости. Невыносимая боль пронзила тело, и ужас охватил все его существо.
- Смотри, как наш сын вырос… - хрипело чудище. - Смотри, как он вырос…
Бедолага опустил взгляд на ноги. Зеленовато-сизый распухший от воды уродец с причмокиванием вгрызался в его ногу. Раздвоенный синий язык плотоядно облизывал омерзительный безгубый рот, наполненный острыми как лезвия клыками, с которых капала зеленая слюна. Красные глаза без век дрекавак безумно вращались в разные стороны.