Страница 43 из 61
Правитель Араканы чувствовал, как в душе поднимается волна отчаянья и ярости. Он никогда не видел сбежавшую Нареченную, но сейчас уже ненавидел ту, которая своей выходкой поставила под удар весь народ. Он был готов предать ее мучительной смерти, если вдруг она объявится. Но ни единым жестом он не показал своих истинных чувств - годы правления сделали его непроницаемым для других.
- Помнит, - с напряжением в голосе ответил Грознослав. - Но позволит ли Великий Володарь исправить сей неприглядный случай? Земли араканские славятся своими красавицами на весь мир. Или подождать чуть дольше, дабы исправить сей неприглядный случай?
- Мне кажется или араканский володарь пытается оспорить мое решение? – в голосе Змея послышалась зловещая усмешка. - Я вижу, володарь, как в твоей душе бушует буря. И что ты готов пойти на все, что угодно, но… Договор есть договор. И нарушать его не следует…
В этот момент на Совет ворвался взъерошенный, сильно взволнованный Варуша, прервав речь Уруша. Тяжело дыша, он пал ниц перед Советом с возгласом: «Нашли!». Не услышав над собой звона оружия, он боязливо поднял голову и прошептал:
- Нашли, ясный володарь, Нареченную… - и снова уткнулся лицом в землю.
Грознослав шумно выдохнул. Хотя он и не признался бы никогда в жизни, но в тот момент истинное облегчение охватило его. И от нахлынувшего чувства он был готов расцеловать этого нелепого человечка с перепуганным взглядом.
- И где же она? - чуть насмешливо произнес Уруш. От его внимательного взгляда не ускользнуло то, как нервно приподнятые плечи араканского володаря резко опустились. Как у человека, который сбросил с себя тяжелую ношу и наконец вздохнул с облегчением.
Варуша оробело посмотрел на Великого Змея. Казалось, слуга Младича только сейчас увидел его. И без того огромные глаза расширились еще больше. Он перевел взгляд на Грознослава. Тот едва заметно одобрительно кивнул.
- Сейчас, - засуетился Варуша. - Сейчас.
И на карачках попятился назад. Собравшиеся на Совет оживились. Пришли в движение и доселе молчавшие зеваки на стенах города. Послышалось перешептывание. Простой люд строил догадки, кем могла быть та отчаянная девица, что пыталась сбежать от самого Уруша, подставив под удар все володарство. Страже пришлось отгонять от края стены особо любопытных, чье желание рассмотреть и подслушать грозило гибелью последних.
В центр въехала повозка, запряженная двумя лошадьми. Ее сопровождали четверо слуг из свиты Младича, больше похожих на разбойников. Сам же вышнеживницкий аннич в глубине души ликовал - наконец-таки лесная кошка поймана!
Повозку, покрытую темной непроницаемой тканью, остановили напротив шуморского володаря. Вокруг нее суетился Варуша.
- Только она не в добром настроении…
- Открывай, - приказал Уруш.
Покров поспешно стянули. Народ ахнул.
В середине крохотной клетушки спокойно сидела оборотница и курила длинную расписную трубку. Левый рукав рубахи был разодран до плеча. Из-под обрывков ткани виднелся золотой наруч со змеей - точно такой, как на руке самого Володаря. Он смотрелся как-то странно, нелепо на обожженной руке, на фоне грязной одежды. Казалось, ее совершенно не волновали ни эта клетушка, ни люди, собравшиеся вокруг. На бледном осунувшемся лице со следами грязи застыла презрительная ухмылка.
За Марой, прижавшись к ее спине, сидел Птаха. В широко раскрытых глазах мальчика застыл страх. Увидев собравшихся, он еще теснее прижался к оборотнице, точно пытаясь спрятаться.
Внутри у Змеиного Володаря все сжалось. Как зверей на ярмарку в базарный день привезли. Он сразу заметил - что-то изменилось в оборотнице. Ему были знакомы и этот насмешливый и презрительный взгляд, взирающий на всех присутствующих, и ледяное спокойствие, с которым она продолжала втягивать ароматный дым. Но в то же время они казались ему напускными. За ними скрывался страх перед этими людьми и перед собственной судьбой.
Нет, не это его смутило. Змея вдруг передернуло. Волосы! Вместо некогда длинных червонно-золотых волос в разные стороны торчали серые грязные патлы. Остригли, сукины дети!
- Прошу простить милостивых господ, - послышался низкий хриплый голос оборотницы. Говорила она выразительно, насмешливо. - Спешила как могла на Совет. А тут любезные господа оказали великую честь подвезти меня… В колею попали, долго не могли выбраться. Но, судя по всему, успели вовремя. Надеюсь, что мой неторжественный вид никого не оскорбит. Спешка - и все такое… Ну, вы понимаете…
Всеобщее молчаливое смятение сменилось гулом голосов. Одни внимательно рассматривали оборотницу. Их пугала изуродованная внешность девицы. Они не могли взять в толк, что может быть общего между ней и Нареченной Великого Змея. С давних времен бытовало мнение, будто Уруш выбирает себе только самых красивых женщин. Но что может быть красивого в грязной нищенке с обожженной кожей, сидящей в клетке? Других возмутил издевательский тон девицы. Разве подобает с таким пренебрежением относиться к Великому Змею? Это же просто возмутительно! Проявлять такое неуважение и к членам Совета, и к Шуморскому Володарю! Нареченной Змея - грязная и в клетке! Что мог подумать сам Великий Уруш о народе араканском?
Младич, сидящий справа от Орна, смотрел на ненавистную ему оборотницу со злорадством. Душа его ликовала, глядя на запертую в клетке лесную кошку. Не стал он слушать служителя Мораны. Решил сам ее найти и представить перед Великим Советом. Убить двух зайцев одним выстрелом - и от Мары избавиться, и перед Грознославом выделиться.
Надеялся аннич снискать расположение араканского и шуморского володарей. Даже надеялся втайне, что сделает его Грознослав своим приближенным. Вот только пугало его то, что из сопровождавших пленницу семи человек дошли только пятеро. Сжила их со свету, видать, проклятая ведьма!
Гура с недоумением глядел то на Мару, то на Уруша. В голове бродили смутные мысли. Первое, что не давало ему покоя: куда подевался Странник. Однако появление Мары на Великом Совете и странное поведение друга пробудили туманные подозрения. Его взгляд упал на наруч оборотницы. Почему-то этот наруч не давал ему покоя. Он казался наемнику очень знакомым. Гурак силился вспомнить, где он видел этот браслет. «Змеиный ты сукин сын!» - ухмыльнулся он, когда наконец вспомнил, где видел точно такой же наруч.