Страница 39 из 61
- Говоришь, гардианцы храм разбили? - насторожилась Мара. - И что это потребовалось Молоху в наших землях?
- Как что? Жадность гардианского володаря не имеет границ. Мечтает весь мир на колени поставить да властвовать единолично.
- Но у Араканы, поди, Тысячелетний мир с Гардианией заключен. Станет ли он его нарушать? Ибо известно, что против Араканы сил у него не хватит.
Дремуч лишь отмахнулся.
- Это раньше так было. Пока союзника сильного он себе не приобрел.
- И кто же этот союзник-то?
- Так знамо дело! Полюбовник твой бывший, Черног, стало быть.
Мару передернуло от этих слов. Ей неприятно было от того, что даже за сотни верст от родного леса все знали о ней с Черногом. Тем более, что уже прошло много времени с тех пор, как она видела его в последний раз. Но больше всего ей было противно то, что никто не знал ни истинных причин их общения, ни то, какую цену ей пришлось за это заплатить. Но все с жадностью судачили об этой стороне ее жизни. Она недоверчиво уставилась на лешего.
- Черног, говоришь… Стал бы Черный Бог с отпрысками Арны связываться? Ему какое дело до того, что творит Молох?
- И это знамо… Поди, через Аракану самый короткий путь к Шумору лежит. А у него свои счеты со Змеиным Володарем. Вот и пользует он Тысячелетний Мир, чтобы силы свои собрать. К тому же он помогает гардианскому володарю. За два дня паучьи люди половину Влакии захватили.
- Голова от этого всего идет кругом, - промолвила оборотница, чувствуя, как кровь приливает к вискам. - И как-то много противоречий, дедушка... Уж не обманываешь ли ты?
Ей хотелось поднять руку, к виску прижать, чтобы кровь так сильно не стучала. Но лень объяла ее. Разлилась она по всему телу, точно яд. Разморило ее и в сон потянуло. Да так сильно, будто трое суток не спала она. Мара хотела вздохнуть, чтобы сбросить с себя сонное оцепенение, но легкие будто отказывались ее слушаться. Из ослабевших похолодевших пальцев выскользнула кружка. С грохотом она упала на стол, разливая содержимое на столешницу. Стекает отвар струйками со стола, а Маре кажется, будто река - бурным потоком. Она силилась встать из-за стола. Но сильная слабость охватила ее, тело обмякло. Она прижалась к земляной стене не в силах пошевелиться.
- Обманул, хрыч старый, - только и смогла произнести непослушными губами оборотница. - Ах ты, подлое лесное отродье…
Перед глазами возник зло усмехающийся леший. Зеленый глаз недобро поблескивал в сумраке комнаты.
- Негоже так хозяина называть, - прошелестел он. - Плевать я хотел на Влакию и Аракану. Володари ссорятся, мирятся, войны устраивают… Мне все равно, что там у тебя со Змеиным Володарем… Но лес свой я никому не отдам… В отличие от тебя, кошка лукавая, я свои долги отдаю…
Она хотела крикнуть Птахе, чтобы тот бежал что есть сил. Но слова застряли в горле. Даже язык не повиновался. Она не слышала голосов, не могла разобрать, что еще говорил старый ляд. Лишь только видела искривленные презрением губы, которые что-то нашептывали. И последнее, что увидела она, - это тень яростно сопротивляющегося воришки, которому на голову накинули мешок. В комнате стало слишком много теней, и казалось, будто они заполонили всю комнату. А после поглотили и ее.