Страница 40 из 61
Ночные сумерки давно окутали Пересвет Мирской. Но не спалось горожанам в эту ночь. Горели костры в полях за городом. И искры от них красными всполохами терялись в звездной темноте. Плохие известия, дошедшие до араканского володаря, заставили Грознослава собрать своих подданных на Великий Совет. В последний раз Совет собирал его дед Ветробор во время начала войны с Гардианией.
И вот сегодня его внук восседал во главе такого же совета. Грознослав невесело усмехнулся. Это был пожилой закаленный в боях вояка, чье лицо украшали шрамы и густая седая борода, доходившая до пояса. Ясные голубые глаза смотрели на собравшихся проницательно и мудро.
Разведчики с севера донесли ему, что племена Северных Кочевников один за другим объединяются под властью Краала, сына Северных Земель. В то время, как с юга пришли новости о том, что пала Влакия под натиском паучьих людей Гардиании, а влакийский володарь пал в бою за Золотой Стан. На вопросы о судьбе своей внучки, Грознослав так и не получил внятного ответа, кроме короткого: «Никто не выжил».
С тяжелым сердцем он приказал собрать со всех концов Араканы своих подданных, и до вечера Великого Совета не выходил из своего терема. По Пересвету поползли слухи, что старый володарь убит горем и власть перейдет к его старшему сыну Славичу, который в то время командовал приграничными войсками на севере у берегов Хладного моря. Однако появление володаря на Великом Совете положило конец сплетням.
Справа от него сидели Ольх, ксенич Западных земель, и Орн, ксенич Восточных земель. Слева - Ранор, южный ксенич, и Ювич, ксенич северный. С правой стороны расположились анничи западных и восточных земель, с левой - южных и северных. За анничами - старшаки селений и военачальники с приграничных земель.
Среди них был и Гура - как доверенное лицо Странника. Сам же Странник присутствовать не мог.
Гонец Грознослава нашел их, когда они направлялись к южным границам Араканы. Он передал им письмо от володаря, в котором говорилось о Великом Совете. Пришлось менять планы, и через два дня они уже были в Дивноречье, городке, что располагается между Пересветом Мирским и Южным Валом.
В Дивноречье Странника нашел посланник от Уруша. Змеелюд с почтением склонился перед разъездным советником и протянул ему письмо от шуморского володаря. Что было в том письме, осталось тайной. Странник сжег его, а Гуру выдворил из комнаты. Он и гонец Уруша долго разговаривали за закрытыми дверями, а когда он вышел, то лицо его было серее северного неба. Он быстро написал записку Гуре, чтобы тот был вместо него на Великом Совете и велел внимательно следить за Грознославом и всеми присутствующими. А сам вскочил на Сивера - и был таков.
Искренне был удивлен вольный наемник. Странным ему показалось поведение друга. Странник пользовался большим уважением и доверием со стороны Грознослава. Не стал бы он просто так пропускать Великий Совет.
Встретилась ему красавица Ролана, верховная жрица Сестер-Ведуний. Сколько ей было лет, никто не знал, но выглядела она, как всегда, обворожительно. Тонкие благородные черты лица выдавали в ней володарскую кровь. Длинные густые каштановые волосы были заплетены в семь кос. Пронзительные, чуть раскосые глаза смотрели на всех покровительственно. Движения были плавные, размеренные, а речь - тихой и неспешной. Мужчины застывали на месте, глядя ей вслед. Не было такого, кто не мечтал бы оказаться с нею наедине. Ходили слухи, будто никто иной, как сам дед Грознослава был ее отцом. Сама же Ролана лишь загадочно улыбалась, слыша досужие разговоры, или же намекала на то, что скорее дед Грознослава является ее незаконнорожденным сыном, а не наоборот.
На Совете верховная жрица была единственной женщиной, которую самолично пригласил араканский володарь. Несмотря на хрупкую и утонченную внешность, она являлась весьма сильным воином. В свое время Ролана и ее ведуньи помогли Ветробору, деду Грознослава, освободить земли Араканы от нашествия гардианцев. Гнали они паучьих людей до самых западных границ. Надолго запомнились врагам серые плащи ведуний, несущих смерть черно-красным воинам Гардиании. В благодарность володарь отдал верховной жрице в наделы южную границу с Влакией и освободил храм и его служащих от налогов и податей. Кроме того, ей предоставили место в Великом Совете, куда ранее допускались лишь исключительно мужчины. Единственная женщина, которой была оказана столь великая честь.
Был здесь и медведеподобный Ратобор. В народе говорили, будто его прапрабабка в свое время отказала одному очень могущественному колдуну в своем внимании, за что тот проклял весь ее род. Каждый первенец мужского пола, рожденный в ночь полной луны, обречен стать берендеем - оборотнем, превращающимся в медведя. Прадед, дед и отец, как и сам Ратобор, были берендеями. Сам же военачальник северных земель был очень похож на медведя: косматая бурая голова, суровый взгляд карих глаз из-под вечно насупленных кустистых бровей, высокий и коренастый. Ступал он тяжело, прихрамывая на правую ногу. В битвах ему не было равных. Одним ударом боевого молота он сбивал по пять-шесть человек. Да так, что ни один из них встать не мог. Кочевники Севера прозвали его Араканским Медведем. Впрочем, на пирах ему тоже не было равных. Вина он пил много и даже любил похваляться, будто заговорен от его пагубного влияния. И в самом деле, с кем бы на спор ни пил, оставался трезвым как стекло, в то время как его соперник уже лежал почти бездыханным под столом. Сильнее вина Ратобор любил только женщин. И они его любили, несмотря на его устрашающую внешность. Сам он женат не был - боялся, что проклятие перейдет на его детей. Однако иные говорили, что вояка нет-нет, да и приживает где-то на стороне детей.
Сам же Совет охраняли безмолвные и суровые воины, которым было приказано убивать любого, кто попытается приблизиться хотя бы на сотню шагов. Народ пересветский это знал, а потому дальше городских стен не лез.
Народу собралось видимо-невидимо. Простой люд со стен таращился, так как запрещено было являться на такой Совет обычному человеку. А любопытство меж тем брало верх. Каждый старался занять наиболее удобное положение. Те, кто пошустрее и помоложе, на самых верхушках сидели, а кто постарше - места возле бойниц занимали. Как ни старалась стража городская отогнать зевак, да только без толку. Одного отогнал - смотришь, а их уже на том месте пятеро сидит. Мал мала меньше. Плюнули на это стражники - в Совет не лезут и то хорошо – и перестали отгонять их.