Страница 37 из 61
- А куда ты путь держишь? - спросил ляд у Мары, сверкая зеленым глазом.
- К Сестрам-Ведуньям. Слышала, у них можно пристанища да защиты поискать. В долгу бы перед ними не осталась. Авось бы какая служба при храме нашлась. Я лечить могу, да и в бою бы не струсила…
- Знаю, наслышан. Брат мой, хозяин вышнеживницких лесов, сказывал, что зверью помогаешь. Охотников пугаешь, дабы вреда не чинили они. Законы лесные уважаешь, - Дремуч прищурился еще больше, окидывая взглядом путников. Помолчал, а потом медленно продолжил: - Да только нет больше храма-то. Выжгли все. Кое-кто из выживших бежали. Али не слыхивала этого?
- Нет, не слыхивала, - озадаченно покачала головой Мара. Растерянная, она неуверенно спросила: - А не расскажешь ли, дедушка, что случилось? Ибо ни сном ни духом не ведаю о том, что происходит.
Задумался леший. А девка-то честная попалась. Такие с Черногом вряд ли будут дружбу водить. Впрочем, мало ли кто обращается к Злому Хозяину и зачем. Внешность и речь могут быть обманчивыми. Ляд усмехнулся своим мыслям.
- Расскажу. Но взамен ты расскажешь, зачем тебе Сестры-Ведуньи понадобились. Все честно, без утайки. Иначе заведу в такую чащобу, что до конца жизни плутать будешь, - пригрозил он. Оглянулся по сторонам и прошептал: - Я вас домой к себе отнесу. Тут нехорошо будет разговаривать. А ну седлайте коня да держитесь-ка покрепче. Чай, не увеселительная прогулка будет.
Оборотница намотала поводья на руки и крепко ухватилась за них. Птаха же примотал себя веревкой к ней и вцепился мертвой хваткой, боясь пошевелиться. Он зажмурился. Одна за другой вспомнились ему молитвы богине Житявницы и Великому Ралоку.
А Хозяин Леса подлез под коня, крякнул и начал расти. И вот уже конь с седоками ему - что воротник меховой на тулупе. Помчался он в самую гущу леса, туда, где непроходимые заросли и буреломы.
Когда леший бежит, в лесу поднимается сильный ветер. И там, где он ставил свою ногу, верхушки деревьев пригибались к самой земле. От его тяжелого дыхания слабые и почти мертвые деревья и кустарники с треском ломались и падали на землю. Перепуганные птицы стайками взмывали вверх. Животные врассыпную бросались, едва учуяв, что несется леший.
Мару с Птахой оглушил свист от бешеного бега. Оборотница зажмурилась. От ветра по щекам струились слезы. От пыли, попавшей в глаза, нестерпимо зудели веки. Дышать стало почти невозможно. Она чувствовала, как не хватает воздуха, но вздохнуть она не могла. Легкие начали гореть от боли.
Внезапно Дремуч остановился и стал уменьшаться в размерах. Он вылез из-под коня и подошел к высокому холму, поросшему мхом, кустарником и высоким папоротником. Старый хозяин леса хлопнул в ладоши, и земля под холмом разошлась, открывая взору путников темный коридор. Повеяло сыростью и земельной затхлостью.
Мара отвязала от себя позеленевшего от передвижения на сумасшедшей скорости воришку.
- Кажется, меня сейчас стошнит, - промямлил Птаха, едва не свалившись с Тьмы.
Дремуч бросил на него мимолетный взгляд.
- Экий он у тебя слабый… А выглядел крепким, - с ухмылкой прошелестел ляд. - Ну чего встали-то?
- Я сейчас… - жалобно простонал малец и пополз в кусты. Вскоре послышалось неблагозвучное бульканье.
Оборотница жалостливо на него глянула и извиняюще развела руками.
- Ты уж прости его, дедушка. Желудком, видать, слаб.
- Э-э-эх… - отмахнулся тот. - Тоже мне, змеиный сын! Слабоватая молодежь пошла. Этакого паучьи дети сожрут, и косточек от него не останется… Пойдемте, а то темнеть начинает. Не к добру это.
Путники вступили в темноту сырого дома Дремуча. Леший снял со стены рядом со входом самодельный факел и дунул на него. Пучок бересты вспыхнул ярким оранжевым огнем. Ляд двинулся вперед, поманив за собой путников. Несмотря на сильную хромоту, он шагал быстро. Оборотница с воришкой едва поспевали за ним.
Мара внимательно оглядывала по сторонам. Она прекрасно помнила ведины уроки, а посему не доверяла Дремучу. Хоть тот и хозяин леса, да уж больно хитры они, эти лешие. Что с них взять? Нечисть - она везде нечисть. Во всем свою выгоду ищет.
Неспокойно стало на душе оборотницы. Не каждый мог оказаться дома у лешего. Лесной дух крайне недоверчив к гостям. Не терпит он чужаков. Даже родичей своих, как Листовика с Листовиной, лишний раз к себе домой не пустит. А тут оборотня пригласил. Оборотней никто не любит. Никогда не знаешь, чего от них ожидать. А уж если оборотничество стало результатом проклятия богов, то их десятой дорогой принято обходить - проклятые души, как их принято называть.
Мара про себя усмехнулась. Дремуч пошел на отчаянный шаг, позвав ее к себе домой. Но что его подтолкнуло к этому? Значит, ему что-то от нее нужно. Вот только что? Животину какую подлечить? Нет, это вряд ли. Сам бы справился или же ее к тому животному отвел. Гардианцы его подкупили? Так всем известно, что лешие да водяные неподкупны.
У нее не выходили из головы слова о том, что паучьи люди во Влакии. И они неслучайно там появились. Они напали на храм Сестер-Ведуний. «Что-то здесь не вяжется, - думала Мара. - Если гардианцы напали на храм, почему они тогда еще не продвинулись в глубь Араканы?»
Птаха плелся за Марой. Воришка старался не отставать от оборотницы. Ему было не по себе от всего происходящего. И от теней, что мелькали на земляных стенах коридора, больше похожего на кротовую нору. И от затхлого и душного воздуха, который забивал нос и легкие. И от кореньев, что висели над головой. И от вида самого лешего, который вызывал страх одним только взглядом разных глаз. Он изо всех сил старался оставаться смелым - да только чувствовал, как присутствие духа начинает ему изменять. Он вновь клял себя за то, что согласился идти с Марой. Раньше ему казалось, что рядом с ней он сможет выбраться из нужды и расстаться с той жизнью, в которой он волей судьбы оказался. Теперь же ему думалось о том, что его прежняя жизнь была не столь уж и плохой по сравнению с той пугающей неизвестностью, навстречу которой он сейчас идет по сырому туннелю под холмом.