Страница 36 из 61
Бежит по лесу старый ляд. Мчится как угорелый меж деревьев. Башка косматая вровень с верхушками деревьев. Волосы пегие слева направо, сам корноухий, один глаз синевой отливает, другой, из-под шевелюры, зеленым светом горит. Позади полы неподпоясанного овчинного тулупа развеваются.
Слышал старый хозяин леса весть неприятную: гардианский володарь Молох вероломно напал на соседнюю Влакию. Мечи и стрелы паучьих людей несут смерть и разрушения всему сущему. Города и селенья объяты пламенем войны. За два дня Старый Лис продвинулся с западных границ на север. Казалось, что неведомая сила придает детям Арны свирепость и неутомимость. Один за другим пали Золотой Стан, Жемчужный Дол и десятки малых других селений. Защитники Золотого Стана доблестно сражались до последнего, пока черно-красная армия гардианцев не захватила столицу Влакии.
Влакийский володарь Альдуральбек пал в бою. По приказу Молоха отрубленную голову правителя водрузили на высокий шест и выставили на обозрение на главных городских воротах. Всех горожан, от мала до велика, гардианский володарь приказал казнить. А трупы выкинуть за городские ворота, не предавая их традиционному погребению. Саму же бывшую столицу он превратил в свою перевалочную базу, куда через узкий лаз Шамских гор потянулись гардианские воины.
Леса, что расположились на севере от Золотого Стана, подверглись вырубке. Переполошились местные лесные духи. Особенно после того, как паучьи люди загнали старого лешего в непроходимую чащу сухих безжизненных деревьев и подожгли. Вся чисть и нечисть рванули кто куда - кто-то подался на восток, кто-то - на север. Некоторые ушли на юг, ближе к морю.
Люди с обозами и семьями бежали от зверств, творимых Молохом и его подручными, в соседнюю Аракану. Самые отчаявшиеся и бесстрашные отправились в путь через пустыню Семерых Смертников в Западную Ралию.
До лешего дошла весть от бежавших из Влакии лисявниц, что гардианцы собирают силы, чтобы напасть на пристанище Сестер-Ведуний. Теперь он спешил лично проверить границу, разделяющую два володарства.
Вдруг что-то подозрительным ему показалось. Старый ляд учуял чужих. Остановился он возле поляны. Навострил свое единственное ухо, втянул побольше воздуха, принюхиваясь. Постоял так мгновение - другое и начал в размерах уменьшаться, пока ростом с обычного мужика не стал. Затаился за деревом - стоит, наблюдает.
Смотрит - на поляну выехал не спеша конь. Да такой черный, что сама бы ночь позавидовала. А на коне - девица в сером плаще, одна половина лица красивая, а другая - огнем выжженная, блестящая, точно маслом намазанная. Длинная коса до пят, а за плечами - арбалет. За девицей - мальчишка лет десяти, рыжий, конопатый. Сам бледный, как поганка, а глаза - один карий, другой - золотой, с вертикальным змеиным зрачком.
Девицу-то Дремуч сразу признал. Оборотницу из лесов Вышней Живницы знает каждый - хоть лесной житель, хоть водный, хоть горный. Вздорный нрав и связь с Черногом дали пищу для разговоров и пересудов. Любители сплетен передавали друг другу разные истории о ее жизни. Оборотница удивилась бы, услышав, сколь поразительна и богата ее жизнь в устах лесных болтливых кумушек.
Старый леший нахмурился. Почему это ее вдруг так далеко от дома-то родного занесло? Слышал он от своего брата, вышнеживницкого ляда, что тихо она жила в лесу. Никого просто так не обижала. Нуждающимся всегда помощь оказывала. С уважением и бережностью относилась и к лесу, и к его обитателям. Хотя, бывало, могла изловить ауку и надрать ему уши. Чтобы путников с пути не сбивал. Пару раз доставалось и местным боли-бошкам - те, не признав в ней вышнеживницкую целительницу, пытались голову ей задурить. До тех пор, пока хлыстом по спине от нее не получали. Оборотница не любит мелких лесных проказников. Особенно тех, кто людям мог вред причинить. Несмотря на все разговоры о ее связи с Черногом, она не выглядела, как те, кто ему прислуживают.
Дремуч перевел взгляд на мальчишку и прищурился. Стало быть, в нем кровь змеиная течет - эко как глаз золотой поблескивает!
Тем временем малец потянул оборотницу за рукав и что-то прошептал, кивнув в сторону, где стоял леший. Мара нахмурилась, вскинула арбалет и грозно крикнула:
- А ну выходи!
Усмехнулся Дремуч. А мальчишка-то не промах - увидеть кого-то увидел, а кого - не распознал. Точно змеиный сын!
Вышел леший с поднятыми руками из-за деревьев, ухмыляясь во весь свой кривой рот.
Мара, опознав, убрала оружие, спешилась и мальчонке подала знак. Тот, ничего не понимая, слез с коня.
- Свет лесу твоему, Дедушка Лесной Хозяин. Прости нас, сослепу да от усталости не признали. Что случилось-то? Шел, нашел и потерял.
- Ай, хитра девка-то! Хитра! - леший осклабился еще больше, услышав свою любимую поговорку. - Так, стало быть, ты и есть та самая Мара, кошка лесная?
- Так и есть. Али обидели тебя чем? Али дар не по душе пришелся?
- Да по душе-то по душе… Да скоро некому его приносить-то будет, ибо паучье отродье уже во Влакии гнездиться начало. Того и гляди на Аракану перекинется.
Оборотница напряглась. Гардианцы на землях Влакии - это очень плохой знак. Неприятное чувство охватило ее. Впервые она задумалась о правильности своего поступка. Если Молох задумал напасть на Аракану сейчас, то ее побег от Уруша мог обернуться серьезными проблемами для всего володарства. Аракана теряла сильного союзника. Ведь Шумор поддерживал ее лишь до тех пор, пока действует договор - араканские девушки взамен защиты от сильного володарства. Уж не на это ли ей намекал Странник на базаре?
Птаха еще больше побледнел. Стало ему понятно, что перед ним не кто иной, как сам леший стоит - грозный Хозяин Леса. А с ним шутки плохи. Ляд сам-то пошутить любит. Но шутки у него плохие, грубые и злые. Воришка был наслышан о встречах тех несчастных, кто не сумел проявить должного уважения к лесному духу, и о том, что с ними делал леший. Ему стало не по себе.