Страница 26 из 61
Мара открыла глаза. Сквозь темно-изумрудную листву кроны пробивались утренние лучи. Затуманенное сном ухо едва улавливало шум бегущего неподалеку ручья и соловьиные переливы. Оборотница робко потянулась, встряхнула головой, прогоняя остатки дремоты, и мягко спрыгнула на землю. Темно-бурая птичка, испуганная движением золотой кошки, вспорхнула с тонким свистом и исчезла в ветвях деревьев.
Оборотница выгнулась, вытянула лапы и принялась скрести когтями по траве, мурлыча что-то. Хвост заметался из стороны в сторону. И чем быстрее он двигался, тем становился короче. Когтистые лапы стали вытягиваться, принимая очертания человеческих кистей. Шерсть на них точно втянулась обратно под кожу. Еще мгновение - и под раскидистым дубом растянулась обнаженная девица. Мара перевернулась на спину, ругаясь себе под нос. Обращения всегда были болезненными и забирали много сил. Но оставаться в лесу в облике человека небезопасно. Нынче много разного люда развелось. И лешие с лесавками далеко не самые опасные среди них.
Кусты рядом зашевелились, и из-за них не спеша вышел Тьма. Конь ткнулся прохладным носом в обнаженное плечо оборотницы и всхрапнул. Он нетерпеливо перебирал копытами.
- Будет тебе, - отмахнулась Мара. - Дай хоть одеться и поесть.
Она тяжело поднялась. Прохладный воздух приятно холодил кожу, горящую после обращения. Оборотница, стиснув зубы, принялась натягивать рубаху. Одежда казалась точно сотканной из крапивы.
Конь недовольно фыркнул. Она смерила его строгим взглядом и принялась копаться в мешке. Найдя остатки вяленого мяса и зачерствелой лепешки, она села под дубом и задумчиво откусила хлеб.
Она хорошо помнила тот разговор, когда упрашивала деда научить ее владеть оружием. Гордыня тогда наотрез отказался. Правда, после развода с Митро он сам отправил внучку к Свару, чтобы тот обучил ее премудростям защиты. Но эти уроки оказались бессильны перед безумством Загривки. Когда ремесленнику сообщили о трагедии, сердце старика не выдержало, и он умер. Мара узнала о смерти деда лишь через три месяца. Веда рассказала ей, когда та снова смогла ходить.
С тех пор дед являлся ей во сне, предупреждая об опасности. Но о чем он хотел предупредить ее на этот раз, оборотница не могла взять в толк. Горечью и обидой веяло от этого сна. Она чувствовала себя бессильной перед чужой волей. Точно тело сковали невидимые цепи. Ничего нельзя изменить, если там, сверху, кто-то другой более могущественный решает, что произойдет, а что - нет. Прямо, как в детстве.
«Ну мы это еще посмотрим», - с усмешкой подумала она и достала из мешка карту.
До Храма Сестер-Ведуний было еще недели пути, а провизия уже на исходе. Ближайший город находился в нескольких часах езды, но меньше всего Маре хотелось сегодня выходить к людям.
Сегодня наступала ночь Уруш-Мая. Во всех городах будут проходить празднества, а улицы наверняка уже наводнили толпы прибывших из окрестных селений, чтобы своими глазами увидеть посланцев Шумора. Они, как правило, были редкими гостями в других володарствах. Поэтому многие из селян стремились не только побывать на общественных гуляньях, но и увидеть настоящих змеелюдов. Интересно, как поступит Змеиный Володарь, когда ему сообщат, что Нареченная так и не была найдена?
В голове у Мары созрел план. Она посмотрела на Тьму. Тот нетерпеливо рыл копытом землю.
- Ну что? – она лукаво подмигнула коню. - Поглядим, как будут искать меня?