Страница 20 из 61
Оборотница уставилась невидящим взглядом в пустоту. Холодное оцепенение объяло все ее существо. Смутные подозрения, мучавшие ее с того самого момента, как Странник покинул ее дом, обернулись неприглядной правдой. Так вот что означал его дар! Это не плата за спасенную жизнь коня. Это змеиный знак, говорящий, что за ней скоро придут.
Она с замиранием сердца перевела взгляд на золотой наруч со змеей. Он почудился ей зловещим. Так узнику кажутся ужасающими кандалы и колодки, сомкнувшиеся вокруг запястий. Зеленые изумруды глаз отсвечивали недобрым огнем на фоне обожженной кожи. Похолодевшими пальцами Мара попыталась его снять. Но наруч будто врос в руку, не желая двигаться с места. Проклятое золото Шумора выполняло волю его дарителя.
Где-то в глубине души оборотница понимала, что змеиный браслет не снять. Разве что сам Змей откажется от своей Нареченной и заберет свой дар обратно. Но еще никогда такого не случалось, чтобы Уруш отказывался от той, которую выбирал сам. Он никогда не менял своего решения. Таков был порядок. Таков был этот дикий закон - отдать одну жизнь взамен ста лет спокойствия. И всякого, кто пытался его нарушить, ждала жуткая участь.
Мара вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха. На негнущихся ногах она вышла во двор и села на завалинку. Привычным движением достала трубку. В полубессознательном состоянии она набила ее и закурила. Пряный дым щекотал горло, возвращая ее мысли к реальности.
У нее не осталось родных и нет друзей. Некому будет ее оплакивать, отправляя в последний путь в Шумор. Ни одна из Нареченных Змея, уйдя вслед за великим мужем, не возвращалась обратно в родные края. Ей не придется переживать, что кто-то из близких или любимых будет горевать… Так чего же тогда она испугалась?
Неопределенность пугало ее больше всего. Стать женой Змеиного Володаря все равно что добровольно согласиться на заточение в темнице. Снова оказаться под пятой у мужчины, снова терпеть унижения и чувствовать свою беспомощность и беззащитность, жить, понимая, что никто не услышит и не поможет... Таковы условия многовекового договора. Никто не станет защищать безродную оборотницу.
Неужели она мало выстрадала в этой жизни, чтобы получить такую малость, как спокойствие? В ее душе поднималась злость. И оборотница ухватилась за нее, как тонущий цепляется за хрупкую веточку в надежде на спасение. Она почувствовала, что эта злость - спасительная нить, ведущая из пучины отчаянья.
Злость на несправедливость способна изменить многое. Она заставляет человека думать по-другому, действовать решительно и резко, совершать отчаянные поступки и идти на риск. А человек, загнанный в угол обстоятельствами, способен на все, потому непредсказуем и опасен.
Мара вспомнила, как Веда рассказывала ей о Сестрах-Ведуньях, чей храм расположился на границе Влакии и Южного ксенства. В народе они почитались боевыми и имели полное право воевать наравне с мужчинами, несмотря на то, что служительницы храма поклонялись богине Житявнице. Культ бога войны Уруша находился под строгим запретом для всех женщин.
Ведуньи были орденом, оберегающим южные границы Араканы от вторжения соседних володарств. И хотя их условия жизни были суровыми, храм постоянно пополнялся новыми послушницами. Любая женщина могла остаться здесь. Кто-то бежал от нежеланного замужества, кто-то находил приют после изгнания из семьи, а иные просто решили посвятить свою жизнь защите своей родины.
Для служительниц Храма не было ничего более важного, чем честь и сплоченность. Именно поэтому те из них, которые бежали туда, скрываясь от несправедливости, не боялись, что их выдадут. Всем служительницам давали новые имена, чтобы никто не мог найти их. У них не спрашивали о прошлом. И Ведуньи никогда никому не выдавали своих сестер, что бы ни случилось.
Послушниц было очень много, но полноправными членами ордена становились лишь немногие. Большинство не выдерживало тяжелых условий. Иные гибли во время сражений. Однако со временем Храм Сестер-Ведуний стал одним из самых сильных боевых орденов, когда-либо существовавших на араканских землях.
В душе оборотницы затеплилась надежда. Пусть араканский володарь сам решает со Змеем, как им быть дальше. Она не собирается становится разменной монетой в их игре. Мара влетела в избу и принялась искать карту. Она валялась под столом среди прочих вещей из сундука, разбросанных на полу. Не удосужившись даже поднять на стол, она развернула ее поверх вещей и принялась водить пальцем.
- Неделя через леса, - бормотала она под нос. - Не пойдет… Или около трех, если останавливаться в каждом городе… Тоже не пойдет… Впрочем, если до ближайшего города три дня пути… Хм… Неделя до Южного Вала. Оттуда можно спокойно будет добраться до Варажьей Впадины, и через два дня появится Храм Ведуний…
Она скатала карту и принялась быстро собираться в дорогу. Нашла старую чересседельную сумку, что была заговорена вмещать в себя столько вещей, сколько это было необходимо. В нее отправились ведины книги и различные снадобья. Следом полетели мешочек с золотом, карта и провизия. Скинув ночную рубашку, она надела суконные штаны, длинную путевую рубашку и заплела волосы в тугую косу. Из-под печи вытащила арбалет, некогда подаренный ей одним из работников ее деда. Потом остановилась в нерешительности и задумалась. В избе стало как-то тоскливо. Она тяжело вздохнула, накинула шерстяной плащ и вышла за порог.
Воздух казался прохладнее, чем обычно. Мара зябко поежилась. Свистнула - и из чащи выскочил конь мелотропийской породы, черный, как смоль, и с красными светящимися глазами. Один из даров Чернога обладал удивительной особенностью - стоило его хозяйке присвистнуть, как он появлялся точно из-под земли. Оборотница ласково потрепала его по холке.
- Ну здравствуй, Тьма, - прошептала она ему на ухо. - Готов к далекому путешествию?
Конь дернул головой и недовольно фыркнул.
- Ну-ну, пофырчи еще! Я же не виновата, что все так получилось. Поехали, к утру в Вышняках будем. А оттуда прямым ходом к Ведуньям. Глядишь, через две недели будем у них.