Страница 249 из 279
– Мира, помоги.
Профессор Ривел отшвырнул камзол и остался в рубахе нараспашку. Упёрся ладонями в грудь Диона, хотя существо, почти всецело заменившее лесного, едва ли было тем Дионом, которого я знала. Но, может, всё это мне лишь казалось? Всего лишь страх, игра света да плотная пелена тумана извратили тело лесного и заставили фантазию разыграться. Дорисовывали несуществующие ветви вместо пальцев, острые когти...
Ривел тем временем завёл песню на протяжном эльфийском, а символы и впрямь покрывавшие не только руки, но и грудь со спиной профессора, засияли. Раскалились. Прямо как в том видении, навеянном Источником!
Я приподнялась на руках и села. Знаки руны Ассаро исчезли, впрочем, как и сам элементаль. Туман медленно растаскивал ветер, и вскоре в мареве я наконец отыскала взглядом Уму. Она сидела в обнимку с Окарой. Нимфа несмело подтянула камзол профессора и укутала драконицу. Одежды на той почти не осталось, а та, что была, с сомнительным успехом прикрывала женские прелести. Пусть и магически созданные.
Ассаро и Тахир лежали вповалку на земле, но по яростно вздымающейся груди рогатого принца и его друга, можно с уверенностью сказать – оба живы. Только измотаны.
– Обошлось, – выдохнула я и подобно рогатым парням завалилась на спину.
Дождь заморосил в лицо, но я была ему рада. Я жива. Чувствую, как стекают по лицу капли. Разве нужно ещё что-то?
Только под поясницей что-то мешало. Не то камень, не то земляной бугор.
– Сфера? – с удивлением поднесла я к глазам шарик с рунной тайнописью. Небольшой, молочно-белый он и впрямь оказался прямо подо мной. Наверное, Ассаро выронил, когда обессилел.
Прижав рунную сферу к груди, я прикрыла глаза. Наслаждалась дождём, как тихий вздох, будто далёкое ворчание штормового моря раздалось совсем неподалёку. Я открыла глаза и... онемела. Из тумана вздымалась дрожащая волна. Бесформенный недобиток-элементаль, чудом оставшись в живых, неумолимо рос и ширился, чтобы напоследок ударить и унести с собой и наши жизни.
Ни Ривел, ни профессор Эстрель зверя не видели. Склонились над Дионом, шептали эльфийские баюкающие песни, а потому у меня была лишь пара секунд, чтобы принять решение.
Я вскочила на ноги и для верности сжала магический шар в обеих ладонях разом.
– Живучая зараза!..
Магия согрела ладони. Ривел удивлённо вскинулся. Глянул на опостылевшие мне голубые символы, проявившиеся на земле, а затем... грянуло. Волна-убийца с размаху ухнула на выставленный мной магический щит и стекла по нему обычной водой.
Я осела на землю. Ноги от пережитого не держали. Окара с Умой обнялись крепче, а Ассаро поднял руку. Хотел что-то сказать, но не нашёл сил. Так и шмякнул ладонь обратно в лужу, а у меня в груди вперемешку бились обжигающая радость и нечеловеческая усталость.
Я справилась. Призвала руну защиты. Сама!
Несмотря на то, что элементаль давно растёкся лужей, руна диаметром не менее пяти метров до сих пор сияла. Сияла ярко, победно. Сияла так, как положено.
Остроухий профессор цепко глянул на символы и вновь вернулся к Диону. Кинул над собой разом с полдесятка магикусов.
– Тяжело дышит, – обронила Мирона Эстрель. – Думаешь, вернём?
– Попробуем, – ответил остроухий.
Тело лесного, вопреки стараниями эльфов, и впрямь по-прежнему оставалось угловато-странным. Вены чернели под огрубевшей кожей, а каждая мышца содрогалась. Но по мере того, как креп голос Ривела, дрожь лесного нимфы сходила на нет. Ещё немного, и Дион задышал свободно. Мирона Эстрель обхватила ладонями его лицо и тихонько запела, раскачиваясь из стороны в сторону.
– Усыпляй, – скомандовал Ривел, и эльфийка накрыла ладонью плотно сомкнутые глаза нимфы. – Я позову лекарей.
– С ним всё будет в хорошо? – спросила Ума дрожащим голосом, глядя на зелёного сородича в лохмотьях вместо одежды.
– Будет, – кивнул Ривел. – А вы поднимайтесь. И за мной.
Эльф встал на ноги и, не говоря ни слова, устремился к замку. Ассаро и Тахир, кряхтя, с трудом сели. Я поспешила парням на помощь.
– Молодчина, – через силу улыбался Ассаро, облокотившись на меня. – Отличная руна.
– Сама не знаю, как сотворила такое, – смутилась я.
– Молодчина, – повторил рогатый и смолк, сосредоточенно выверяя каждый шаг.