Страница 4 из 6
- Ну же, - сказала, смотря в глаза из-под тени длинных, тёмных ресниц. - Давай.
Я поднялся, пытаясь совладать с дыханием. Она обняла ногой бедро, руками - шею накрепко. Я понял, подхватил под задницу, она тут же запрыгнула выше и устроила вторую ногу на талии, обхватила лодыжками за спиной. И я по инерции, вслепую попал в неё, толкнулся до упора и зарылся носом в рыжие влажные волосы. Зарычал от удовольствия. Так хорошо было внутри, так горячо и влажно, и она вся была в моих руках, лёгкая, гибкая, дрожала мелко. Я прижал её крепче к себе и толкнулся бёдрами. Ещё раз. И ещё, сильнее, выбивая стон. Она укусила меня в плечо, ощутимо, и я задвигался в ней, теряя желание выдумывать что-либо, просто трахая, жестко, быстро, вбиваясь по яйца, заставляя ссаживать позвонки и лопатки о стену. Об этом вообще не думалось, Наташа царапала мне спину и стонала на каждое движение, умудрялась подаваться ко мне, сжималась изнутри, делая ощущения ещё острее. Я хотел её до темноты перед глазами и до сих пор не верил толком в происходящее. Я вколачивал её в стену, закрыв глаза. За всю жизнь подобное случалось со мной пару раз, и никогда - так жарко, по-животному дико, как с Наташей. Оргазм накрыл её резко, накатил волнами, и она забилась в моих руках. Я почувствовал её пульсацию членом, задвигался быстрее и отпустил себя. Кончать было сладко до одурения, тело коротило, как оголённый комок нервов. Я серьёзно пожалел, что мы стояли. Силы утекли со спермой, и я осторожно опустился на колени, крепко прижимая её к себе одной рукой, а другой - цепляясь за стену. Она так и не отпускала меня. Держала руками и ногами, прятала лицо в плече, выравнивая дыхание. Наша перемешанная влага липко стекала между моих ног.
Не знаю, сколько мы так просидели. Отпускать её, мягкую и тёплую, не хотелось. Что делать дальше - я не знал. Любое слово казалось путёвкой в ад.
Она встала сама. Мягко выпуталась из рук, поднялась, подобрала полотенце и пошла в сторону душевых. Её упругая, крепкая задница влажно блестела от спермы и смазки. Она обернулась перед самой дверью, посмотрела на меня и мягко улыбнулась. Не так, как обычно. Губами и глазами, всей собой. Тёплая вышла улыбка, немного усталая.
- Не болтай, - сказала и подмигнула.
А потом скрылась за дверью. Я не решился идти следом.
Больше мы с ней не пересекались ни разу. Хотя я искренне надеялся когда-нибудь повторить. Не знаю, что в ней было. Её хотелось свернуть в бараний рог, хотелось принудить, заставить силой. И под неё же до дрожи хотелось прогнуться, встать на колени. Наверное, в этом и была её фишка. В любом случае, я был рад, что помню это в деталях. Такое стоило помнить.
****
После воспоминания о Наташе не хотелось думать о чём-то ещё, хотелось трахаться и курить. Первое было мне пока неподвластно, второе желание я, воровато выглянув в коридор на предмет врачей и медсестёр, осуществил, привычно открыв окно. Не знаю, что нашло на меня с этим курением. Лет десять не курил, не меньше. Карла говорила “нервы” и “стресс”, словно, блядь, до этого я работал без первого и второго. Но факт оставался фактом - курить хотелось зверски, и я себе не отказывал. Мелочь, а приятно.
К исписанному наполовину блокноту я вернулся вечером на следующий день. На самом деле, на Наташе можно было бы и закончить, но было ещё кое-что, о чём следовало повспоминать. Это не было связано с женщинами организации, но непосредственно к ней относилось, и воспоминание это было важным, потому что ничего подобного со мной больше не происходило. Никогда. О произошедшем я никому не докладывал, поэтому и писать в блокноте не думал, но потом увлёкся и… Касалось это только меня и Агента с позывным “Призрак”. В организации его называли Зимний Солдат. Имени у него не было, биография его была засекречена, и допуска моего, чтобы в ней как следует порыться, не хватало. Мне и не хотелось, если честно. У нас ведь как? Чем меньше задаёшь вопросов, тем дольше живёшь. Я называл его “Солдат” и был его куратором долгое время в периоды, когда его выводили из криосна. Я не вдавался в подробности, зачем эта морозилка была ему нужна. Зачем вообще были нужны те процедуры, во время которых ему приходилось затыкать рот капой и накрепко пристёгивать к креслу. Это была забота медперсонала, психотерапевтов, калибровщиков и Пирса. Я часто помогал в обслуживании после медицинских процедур, каждый раз выслушивая одну и ту же лапшу, что вешали мне на уши про необходимость. Я не понимал необходимости, но им было видней. Я каждый раз смотрел в его тёмные, больные глаза и думал, что, будь на его месте, уже кинулся бы. Зубами рвал. Может, он и кидался когда-то. А потом переучили. Не в моих правилах было жалеть или долго раздумывать над чем-то. Моё дело было работать с тем, что имелось в исходных данных. Но каждый раз я смотрел в его глаза, а он смотрел на меня в ответ, не моргая. Узнавая, возможно. Представить сложно, что творилось там, в его патлатой голове. И мне становилось тоскливо и тошно. Он ведь человек. С жуткой бионической рукой, весь в шрамах, с покалеченной психикой, но человек. И от несоответствия картинки и того, что с ним делали, меня, прошедшего чёрт знает что, тошнило. Я не мог что-либо поменять в происходящем порядке вещей. Поэтому жевал мятную резинку. Она отвлекала от рвотных позывов. А ещё пытался обращаться с ним, как обращался бы с любым бойцом спецподразделения. И чтоб мне сдохнуть, если хоть раз перешёл границу в работе с ним.
Зимний СолдатОльга
История эта случилась пару лет назад. А может, меньше, я как-то не засекал, а время стало лететь так быстро.
Стояла снежная, холодная зима. Мы выполняли секретное задание по ликвидации в России и возвращались после успешной операции из Белгорода. Сами, на подставной машине, по поддельным документам. Добавила мне та операция седины, как сейчас помню. Нас должны были перебросить вертолётом уже из Курска, но что-то у них накрылось медным тазом, и новая директива гласила: “Выбирайтесь сами до Москвы”. Дальше шли координаты частного подмосковного аэродрома, на котором нас будут ждать. Вот только от Курска до Москвы ехать и ехать, а на мне висел Зимний Солдат, палёные документы и краденая тачка, и ехали мы по России, и одно это уже не добавляло спокойствия. Потому что тут все, по моим скромным прикидкам, были ебанутые. Зато Солдат выглядел расслабленным, чего за ним обычно раньше не водилось. Сполз по сидению, долго смотрел в окно на мелькающие огни города, а потом задремал. Он всегда был неразговорчив и отвечал односложно, а я его не доставал. Меня всё устраивало. Поэтому словами не описать, как я охуел, когда он, секунду назад спящий, вдруг схватил и вывернул руль к обочине, уронив веское “притормози”. Снаружи валил снег. Вдалеке за лесополосой светили редкие огни - мы недавно проехали окраины Курска. Впереди на обочине стояла девушка в расстёгнутой шубке до колен. Когда машина в заносе наконец затормозила, она схватила тяжёлую даже на вид сумку и побежала к нам. Постучала в моё стекло. Я смотрел на Зимнего Солдата и хотел вмазать ему в челюсть. Но это было впервые, когда он вёл себя так… необычно, поэтому я даже растерялся.
- Открой, - сказал он. А потом добавил тихо: - Пожалуйста.
Это было что-то с чем-то. Чтобы он - и просил. Никогда не просил раньше. Я моргнул и повернулся к окну. Опустил стекло.
- Эй, мальчики, вы не в сторону Москвы, случаем? До Тулы подкинете? Денег нет, но обслужу по высшему разряду.
Язык я понимал через слово, но по всему выходило, что девушка лёгкого поведения зачем-то очень хотела добраться до Тулы. Я посмотрел на Солдата. Он посмотрел в ответ и кивнул. Меня осенило. В конце концов, почему нет. Он тоже человек. Да и мне отдохнуть не помешает.
- Садись, - сказал ей и кивнул назад. Она, радостная, забралась на заднее сидение. Поставила рядом большую спортивную сумку.
- Я Оля, - сказала она с улыбкой. Молоденькая, накрашенная, в норковой шубе. С виду и не скажешь, что проститутка.
Я хмыкнул. В поддельных паспортах мы значились как Александр и Георгий.